Просто то, что должно было быть, просто одно из того, чего не могло бы быть. И этот неизящный асфальт, и этот банальный свет фонаря, и этот ниспадающий туман - всё как всегда.
- Мать, двух рублей не будет, надо очень, - и, уже не ожидая ответа, глухой удар в основание черепа. Что-то липкое, пузырясь, вырвалось на волю, нелепо хрустнув раздробленныями позвонками.
- Блядь, опять в порожняк, да сколько ж можно! - Родиону было тревожно. Как в забытьи мелькали перед ним картины прожитых дней. И девочка, которую он повстречал где-то, где он был накокаинен и пьян, и, бравируя, ерепенился...
И вот, она возникла в тусклом свете подМКАДного пространства, непонятно откуда, неизвестно, зачем. Воспоследовало продолжительное соитие над остывающими останками пожилой налогоплательщицы, причём особенно занятным Родиону казалось оболокачивать Сонечку на живот убиенной, "для придания общей упругой залихватскости". Присяжные, похихикав немножко и для протокола, сошлись на пожизненном для Роди и его подельницы. На самом же деле, их грохнули через час - в России нет пожизненного, как все знают. А в раю их встретили хлебобулочными изделиями и чаем. И неродившийся Сонин ребёнок, выскользнувший из неё кровавым сгустком после расстрела,радовался им, и все прочие тоже. А по другому и быть не могло - ада-то нет. Да и вообще, субъективно всё.