* * *Лидия Бартольд, 1952г. Ее за маленькой деревнейНашли в слежавшемся песке — Табличку клинописи древней На мертвом ныне языке. Над ней раздумывал ученый, И знаки странные прочли — Они до нас из Вавилона В тысячелетиях дошли. Мы в них прочли о мирозданье, Начале времени и чисел, И стал далекого преданья Нам снова близок тайный смысл. …Был хаос темный и туманный Никем не создан, не рожден. И стал он волей безымянной На два начала разделен. Бог Эа, гений легкокрылый, Был духом света и тепла, Но Тиамат, слепая сила, Обратно к Хаосу вела. Когда впервые жизни милой Росток таинственно возник, Она в живом отобразила Свой злобный и бездушный лик. В морях, не знающих предела, Чешуйчатый свивался змей; Червь грел свое слепое тело На отмели среди камней. Сквозь лес болотистый и темный Шагал чудовищный дракон, Покрытый панцирем, огромный, Свирепой силой наделен Холодной крови не смущали Еще не робость, ни слеза, И ничего не выражали Его недвижные глаза. Но Эа, гений созиданья, Дохнул с небесной высоты, И в царстве мрака и молчанья Качнулись первые цветы. Червяк медлительный, мохнатый, В тени свернувшийся клубком, Вознесся радугой крылатой, Воздушным легким мотыльком. И в берега вступило море И в жилах стала теплой кровь. И в первом материнском взоре Сверкнула искрою любовь. И, наконец, из тьмы пещеры, У края первобытных рек, Взгляд от земли, скупой и серой, Приподнял к небу Человек. Но дальше нить повествованья Теперь сплетается для нас, Как будто старое преданье Свой не закончило рассказ. …В неслышном шаге поколений Тысячелетья протекли. И разум, бога отраженье, Стал повелителем земли. Росли колонны Парфенона. Вздымались арки и мосты. Сияла в мраморе Юнона Улыбкой строгой чистоты. Сквозь все моря, снега и горы Прошел, не дрогнув, человек. И к самым звездам думал скоро Стремительный направить бег. — Но кто там, панцирем сверкая, Встает, как тень былых времен? Все на пути уничтожая, Ползет чудовищный дракон. Его сквозь чащу без дороги Ведет незримая рука. Его несут стальные ноги, Как два огромных червяка. И что там, в небе строем длинным Закрыло солнце над землей? Иль птеродактилей старинных Летит, гудя, зубастый рой? Они летят, они ликуют, И в землю сеют смерть и ад, И снова, снова торжествует Проматерь тварей — Тиамат! |
Тиамат
В древнем мире не было страны, где поэты не воспели бы титаническую битву бога со змеем. Древнейший из таких мифов возник в плодородной Месопотамии, раскинувшейся в междуречье Тигра и Евфрата. Тысячи лет назад неизвестный вавилонский писец записал на семи глиняных табличках сказание о сотворении мира, прежде передававшееся из уст в уста многими поколениями нашего народа.
В стародавние времена, когда все еще было лишено формы, записано в табличках, возникли два первозданных существа. Одно из них, мужского пола, назвалось Апсу и стало править пресными водами и пустотой, другое же, женского пола, по имени Тиамат, стало править солеными водами и хаосом. Тиамат была драконом с челюстями крокодила, львиными клыками, перепончатыми крыльями, как у летучей мыши, лапами ящерицы, орлиными когтями, питоньим телом и воловьими рогами.
От союза этих двух существ произошли боги, один из которых убил своего отца, Апсу. В неистовом гневе Тиамат произвела на свет новое потомство, ужасных чудовищ, желая, чтобы они уничтожали богов. Среди чудищ этих были люди-скорпионы, демонические львы, гигантские змеи и покрытые сверкающей чешуей драконы, похожие на саму Тиамат. Отразить неприятеля небожители поручили богу Мардуку, ставшему впоследствии государем вселенной. Вооружившись палицей, сетью, ядом, луком со стрелами и пучком сверкающих молний, взошел божественный воитель на грозовую колесницу, запряженную четверкой быстрых, как ветер, свирепых коней, и отправился навстречу врагу в сопровождении четырех небесных ветров и неистового урагана.
Повсюду искал он свою мать Тиамат. Наконец, изловчился Мардук изловить ее в свою раскинутую в бездне сеть. Тогда он приказал четырем ветрам дуть ей в пасть, чтобы она не могла закрыть рот, а сам, прицелившись, поразил ее стрелой, которая, пролетев меж ее отверстых челюстей, вонзилась в сердце.
«И рассек он ей внутренность, и пронзил сердце, — повествовал писец, — и, лишивши сил, истребил в ней жизнь. И наступил ступнями своими на ее бездыханное тело». Смерть Тиамат повергла ее звероподобных отпрысков в ужас, и они, не помышляя более о битве, попытались спастись от Мардука бегством. Но воитель изловил их всех своей сетью и, заковав в цепи, заточил в аду. Затем он разрубил чудовищную тушу Тиамат пополам, «подобно тому, как разделывают рыбу», и создал из одной половины твердь небесную, а из другой — твердь земную. Для богов выстроил он на небесах великолепные палаты, поместил на небесном своде звезды и луну — хранительницу времени, а из крови одного из порожденных Тиамат чудовищ сотворил для служения богам людей, «дабы боги жили в мире, радующем их сердца».
Так в представлении первых осмысливших тайну возникновения мироздания людей был сотворен наш мир из первозданного хаоса. Почти такие же сказания о возникновении вселенной сложились и в других странах, даже весьма удаленных от Вавилона, в Индии и Дании, например. В самом же Вавилоне история битвы с первым драконом каждый год зачитывалась народу, чтобы люди помнили о своих истоках и о началах мира, в котором живут, и чтили первого драконоборца, победившего исчадие тьмы.
Тим Аппензеллер «Драконы».Перев. на русск. 1996, Издательский центр «Терра»
[700x507]