[236x388] Кот нервно танцевал вокруг Хозявки, пока она доставала из холодильника сыр и пирог, пока ставила для чая воду и, ожидая пока закипит чайник, чистила оранжевое апельсиновое солнышко. Не разбиравшийся в прелестях экзотических фруктов Кот, запах апельсина не любил. Но, сейчас поддавшись эйфории предчувствия жизненно важного события, он пару раз чихнул, получив искреннее пожелание здоровья, и вновь принялся гарцевать, грозя повалить Хозявку на пол задолго до наступления торжества.
Закипел чайник, шипением брызг сообщая о готовности, и сыр накрошен любимыми Котом кусочками, а о пироге и говорить нечего, он даже немного подтаял шоколадной глазурью и от этого очень хотел быть съеденным. Хозявка налила в чашку кипяток и положила чайный пакетик, аккуратно расправив верёвочку с глянцевой биркой, а плиту гасить не стала, рассудив, что пока она здесь, то пусть будет тепло, и даже для большего уюта затворила дверь.
Одиночество Хозявку не тяготило. Тем более это одиночество было только дневным, в остальное время, по выходным дням и в праздники тоже, в замке жили снимавшие западные комнаты Адам и Ева. Играла музыка, шлёпали шаги, невзначай ронялись вещи или от упавшей ветки срабатывал сигнализацией припаркованный во дворе автомобиль. А то и Кот, показывая свою удаль и необходимость участия в замковой жизни, чрезмерно разыгрывался и непременно чего-нибудь ронял.
В общем, сейчас в тишине была своя непререкаемая прелесть, и Хозявка, насыпав в ладонь сырных крошек, позвала Кота, который, уморительно тычась носом, старался за один раз набрать в рот по возможности можно больше сырного лакомства. А когда сыра не осталось, Кот испытал острую необходимость проверить обстановку в коридоре и снова мастерски изобразив немощь, заскрёб по двери. Дотянувшись тростью до дверной ручки, Хозявка выпустила на свободу моментально скрывшегося Кота и, почувствовав, как вслед за Котом устремился прочь тёплый воздух, снова дверь закрыла, но прижала сильнее, чем того требовалось. Оплошность обнаружилась немедленно, поскольку Кот передумал ловить коридорных призраков и запросился обратно в тепло. Хозявка потянулась тростью к ручке, но с первого раза ничего не получилось, на второй попытке трость предательски выскользнула из пальцев и улеглась неестественно вытянувшейся змеёй у Хозявкиных ног.

IV.
Человек зависим от многих обстоятельств и когда он здоров или самостоятелен, то на многое попросту не обращает внимания. Но стоит занемочь и взять в услужение всяческие предметы, например трость, как окружающие вещи, будто вступив в сговор, начинают показывать собственную необходимость, до этого воспринимавшуюся чисто бессознательно. Вот так и Трость. Ставшая временно бесполезной, она лежала на полу и будто улыбалась, что Хозявке теперь и дверь не открыть, и до телефона не дотянуться, да и со стула без помощи она тоже не поднимется. Конечно, ничего страшного не случилось. Вечером возвратятся с работы Адам и Ева, а Адам может и раньше дома появится, но ведь они не сразу на кухню придут. А Хозявка будет тут сидеть. Одна. Без книжки или газеты. Без радио. Сначала устанет спина. Потом устанут ноги. Что там было затеяно? Картинки рисовать к рассказу? Но черновик остался в комнате, и здесь суждено только бездельничать. От голода Хозявка конечно не умрёт, хотя именно в подобной ситуации хочется пожевать вкусненькое. А Трость будет лежать себе и молча насмехаться, прекрасно осознавая, что после восстановления порядка её в любом случае не выбросят, а наоборот оценят услуги более внимательно. Разумеется, Хозявка Тростяного монолога не слышала и беспомощно обводила взглядом кухонное пространство, в поисках… Она даже не знала, что именно ей нужно. Но выступление в раз обнаглевшей Трости прекрасно слышал Кот, умевший если не изъясняться, то понимать, языки многих предметов. Кот скрёб лапкой по косяку и как мог, сопереживал Хозявке.
А Хозявка тем временем вспомнила, как отобрала вчера у чересчур разыгравшегося Кота длинный шнурок. Кот, правда, на это обиделся, но дулся не долго. Вплоть до обмакнутого в несладкий чай кусочка сухого печенья. Надо отметить, что Кот любил чаёвничать с Хозявкой. Пошарив в карманах и выложив на стол сначала фантик от заграничной конфеты и две винные пробки – свидетелей празднования Рождества, Хозявка достала просто-таки бесценный шнурок. Не понимая, для чего предназначены приготовления и почему вдруг Хозявка перестала волноваться, Трость молчала на полу. А из шнурка тем временем свилась петля и довольная Хозявка аккуратно, чтобы попасть именно в цель, опускала петлю точно над головой, вернее над ручкой Трости. Писатели и художники – народ сметливый и помимо фантазии творческой обладает ещё и…. О, чем только не обладают писатели и художники! Так вот, петля, импровизированным лассо попала под ручку Трости, благо, что та не имела способности брыкаться, и постепенно, балансируя на тонкой грани между желанием соскользнуть или затянуться, поползла по рукоятке. Это механическое действие иногда возможно, если обвиваемый петлёй предмет не распластался по поверхности, или немного упирается во что-либо, или приподнят, или проделывает иное чудесное «или». Глупая Трость была столь неразумна, что даже не пошевелилась и спокойно позволила шнуровой петле затянуться на изящной шее. Последующее дело оказалось совершенно пустяковым. Хоп! И Трость в руках Хозявки! Хоп! А вот дальше было совершенно неожиданное действие.

Окончание следует.