[249x236]
IIX.Из-за затянувшегося ремонта на этаже, жизнь больницы казалось, всецело ориентировалась на работников, которые в перепачканных краской и известью спецовках, рушили устоявшиеся понятия о медицинской стерильности. День в палатах теперь начинался в пять утра. Лежишь, вместо очередного сновидения – сквозь подушку, сквозь весь сонный организм проникает безжалостное тук-тук. Это, стараясь к началу операций что-либо сделать, немосковские парни усердно стучат по крыше, мудря с накладыванием заплат. Намудрили. В недавнюю пятницу, оставив дырки неприкрытыми, они в субботу позволили редкому этим летом ливню беспрепятственно просочиться сквозь три этажа и вволю полить свежевымытые коридоры в кардиологии. А сегодня, перестук начался после тихого часа - вот выбрали время. Хотя болеющему человеку любое время будет невпопад. Ирина Семёновна, декламируя ворчливый диалог, отодвинула дребезжащую в такт перестуку чашку, и в бессчетный раз направилась в коридор, унося с собой неотступный дымный запах.
-Она и по ночам ходит курить, - пояснила проснувшаяся Девочка. – Так что просите снотворное, если спите чутко.
Провожая старуху взглядом, Хаджат укоризненно покачала головой, а потом поинтересовалась, хочет ли Девочка чаю.
-Спасибо, сейчас мама придёт, - прозвучал не то отказ, не то согласие, но Хаджат насобирав в тарелку всего понемногу, уже несла сладости Девочке.

За чаепитием время потянулось по-домашнему приятно и казалось, что разговоры о семьях, о диагнозах, о несбывшихся мечтах и произошедших поражениях продлятся до отбоя, но мерное течение мыслей нарушила приближающаяся издалека перебранка. Кто-то кому-то доказывал свою правоту, получая в ответ тоже весьма резкие высказывания.
-Покалечить, у вас запросто, а в отдельную палату положить – так сразу нет, - визжал женский голос и после ответных увещевательных речей, снова брал прежнюю ноту. – Вот я напишу куда надо, чем вы тут занимаетесь!
Голоса приближались к 611-той палате. Вера Карловна и Хаджат отставили чашки и повернулись к двери, внутренне не желая, чтобы именно здесь появилось это дисгармоничное действо.
-Я говорила, что и это добром не кончится, - назидательно пробубнила вернувшаяся Ирина Семёновна и села к палате спиной.
Вскоре, наверняка углубив ручкой выбоину в стене, распахнулась дверь, и в палату вошли экспрессивно размахивающая руками женщина, медсестра и доктор Июльский.
-Подождите, завтра... - в который раз пыталась объяснить ситуацию медсестра.
-Мы сюда ехали не за тем, чтобы ждать завтра...
-Да угомонитесь же Вы! – Вставил слово доктор Июльский.– Здесь не рынок!
-А теперь вам и рынки не нравятся, – моментально подхватила новую тему женщина.
Визг прервал мобильный телефон доктора и, извинившись, он отошёл в сторону. Вера Карловна и Хаджат прекрасно видели как вместе с отрывистыми «да», серьёзнело докторское лицо. Завершив разговор, доктор Июльский попросил медсестру «что-нибудь придумать» и спешно вышел прочь.
Казалось, после того, как ей что-то пообещали, Женщина должна была поддаться одурачиванию и успокоиться, ведь в палате она была не одна, и ей стоило хоть немного соблюдать правила приличия. А может, не обнаружились силы для нового скандала. Но, шумно передвинув вроде ничем не мешающий стул, Женщина посмотрела на свои часики и, произнеся в никуда, что сходит в магазин, вышла.
Ирина Семёновна вновь захотела курить. Но она так разволновалась, что, держа незажжённую сигарету во рту, долго не попадала ногами в тапки, от чего досадовала ещё сильнее.
-Что же случилось? – тихо, будто её могут наказать за любопытство, спросила Хаджат.
-Я поступила чуть раньше Вас, - извиняющимся тоном произнесла Вера Карловна, - и тоже ничего не понимаю.
-А за что? А почему? – будто желая узнать подробности происшествия, в палату, привлечённые громкой перебранкой бесцеремонно ввалились две дамы в шейных корсетах.
Положение спасла справившаяся с тапками Ирина Семёновна, которая пересыпанной отборными словами тирадой пресекла продвижение визитёрок и, выходя, вытеснила любопытную парочку в коридор.
Под вечер санитарка Галина, пришла взять с пустующей кровати матрац и, от "гласа народа" стало известно, что на прошлой неделе здесь произошёл как раз, начинавшийся с похожего скандала случай. Те люди приехали с Периферийска. Там подростки решили покататься на машине. Не справились с техникой и въехали в дерево. У всех ушибы, а у той Девочки перелом шейного позвонка. Вопреки расхожему мнению, что в Периферийсках медицина слабее, чем в столице, местные доктора всё сделали на высшем уровне. Но они не боги. И восстановление после подобных травм происходит медленно, да и порой не до конца. А бойкая периферийская мамаша, вместо того чтобы заниматься с Девочкой, решила умность свою показать. Она стала писать жалобы во все инстанции сразу и в азарте борьбы за установление справедливости перешла всякие границы. В больницу они поступили утром, а днём позвонили из министерства. Мол, так и так... Есть такая фамилия? Есть... Ведь у врачей своя круговая порука... Вызвали охранников. Девочку посадили в коляску и вместе с мамашей вытолкали прочь, чтоб репутацию не портили. Хорошо, дождя не было...
Вера Карловна вдруг вспомнила своё недовольство доктором и смутное желание переметнуться к другому специалисту. А зачем? Чтоб внимательно заглядывал в глаза? Чтоб под ручку приводил из процедурного кабинета? А в этом ли суть? С благодарностями или без них, а помереть в больнице не в интересах самой больницы, поэтому разрежут и зашьют на совесть.

Вера Карловна подошла к окну. Завершался день. Усталое солнце зацепилось за крыши домов и заглянуло оранжевым краешком в палату. Далеко, серебрясь в вечернем небе, летел самолёт. Рассекали густой городской воздух стрижи. В окнах соседних домов ещё не зажигали окна. Вдоль больничного забора деловито трусила худющая собака.
До выписки осталось двадцать дней.