[236x236]
III.Доктор пришёл после обеда, вернее, после окончания операции, вернее не пришёл, а влетел в палату. Подобно вихрю, распахивающему перед предстоящей грозой окна. Молодой и совершенный - доктор Июльский. Годы Веры Карловны ещё позволяли смотреть на людей противоположного пола не только оценивая, допустим, одежду, но и как бы примеряя к себе, скажем так, в приятели. И доктор Июльский нравился именно исходящей от него современностью и не запертым в рамки возрастных привычек профессиональным любопытством. Правда символом успешности доктору подошла бы статейка в журнале, а не нешуточная золотая цепь на шее и аромат туалетной воды, отпугивающий кокоток-медсестёр, но это его личное дело и Вера Карловна, понимавшая толк в вещах, попросту старалась на цепь не глядеть.
Доктор остановился возле вновь поступившей и присел на краешек соседней свободной кровати. Со стороны казалось, что он очень внимательно выслушивает рассказ Веры Карловны. На самом же деле, уже знакомая с подобным стилем поведения, Вера Карловна прекрасно читала в докторских глазах, что он вот-вот упорхнёт по своим неотложным делам и хорошо бы придержать его за полу халата, чтобы и без того короткое повествование было услышано. Да, другие доктора на его фоне выглядели более проницательными и внимательными к своим пациентам. Возможно, за эту внимательность приходилось изрядно доплачивать, но со стороны общение выглядело более обстоятельным и вызывало в душе Веры Карловны некую досадливую зависть. Потому что нуждавшейся в людской помощи Вере Карловне требовалось бы выплачивать вторую пенсию, которую она целиком бы тратила на благодарности. А поскольку и одна пенсия была заработана безупречным, но трудом, то Вера Карловна стойко терпела создавшуюся ситуацию, в нелегкие времена лишь обращаясь за помощью к небесам. С благодарностями или без них, а помереть в больнице не в интересах самой больницы, поэтому разрежут и зашьют на совесть. Вера Карловна хмыкнула, поймав себя на мысли, что успела заразиться медицинским юмором, и принялась собирать в пакет рентгеновские снимки, после ухода доктора Июльского чудом не разлетевшиеся по палате.
VI.
Немногим позже, у пожилой обладательницы взъерошенных простыней откровенным диссонансом с обстановкой зазвонил мобильный телефон, который, понятное дело, на время болезни бабушки выдал щедрый внук. М-да, смиренно восприняла чужой музыкальный вызов Вера Карловна: «Коламбия пикчерз не представляет»...
-Ты ещё не миновал аптеку? – поинтересовалась старушка. – Купи термометр. Тут на всё отделение - две штуки... Ну да, в очередь записываемся.
Вот такой безобидный состоялся разговор, после которого старушка оживлённо завозилась, пригладила ладонями особо вспученные места на постели и даже причесалась, глядя в зеркальце. Занимаясь прихорашиванием, она, вероятно, и увидела Веру Карловну, после чего знакомство состоялось.
А потом пришёл Внук. Молодой человек снял пиджак, повесил его на спинку стула, предварительно проведя по ней пальцами, а потом сел рядом с бабушкой и начал доставать встречаемые возгласом «ну зачем» гостинцы, шедевром среди которых была жёлтая в зелёную полоску упаковка.
-Что это? - Спросила Ирина Семёновна, разглядывая исписанную иностранными буквами коробочку.
-Градусник, - просто ответил Внук.
-Так я просила термометр, - неуверенно пояснила старушка, предполагая, что держит в руках филиал измерительной лаборатории.
-Я подумал, чего один брать и купил упаковку. Соседкам раздашь, – как само собой разумеющееся пояснил весьма импозантного вида молодой человек, способ самоутверждения которого, иногда вызывал улыбку.
Подслушивать, конечно, не хорошо, но куда деться, если всё слышно.
VII.
Убрав неожиданный и весьма необходимый подарок, Вера Карловна прилегла передохнуть и задремала, а когда проснулась, то в палате во всю хозяйничала новая «новенькая» – Хаджат из Махачкалы. Не зная чем себя занять, а, возможно пытаясь таким образом избавиться от терзающего её беспокойства, Хаджат протирала залапанный холодильник. Забавно, обязательно найдётся неугомонная душа, которая решит, что до неё никто этого не делал, а холодильник может от того и серый что, успокаивая нервы, на нём протёрли всю эмаль. Пока Вера Карловна в раз почувствовавшая себя старожилом, с долей зависти смотрела на энергичную пышноволосую женщину и не понимала, что же у столь деятельной горянки может болеть, снова появился доктор Июльский. Можно сказать позитива он в настроение не добавил, сообщив, что «ввиду индивидуальных особенностей строения её, Веры Карловны, организма, дальнейшие оперативные вмешательства даже небезопасны». В общем, живи, пока живётся, мудро заключила Вера Карловна, мучительно определяя для себя, хорошую или плохую новость она услышала. Наверное, хорошую. Ведь она уже свыклась со своим образом жизни и очень нескромно считала, что ей повезло. «Но курс лечения проведём», - доктор закончил говорить и снова упорхнул. Хаджат, которая перестала тереть эмалевую дверцу и с очень усталым видом опустилась на стул - ведь не всегда болезнь проявляется внешне, была не его пациенткой.
-Давайте чаю попьём, - предложила Хаджат. – Мне тут столько вкусного в дорогу положили, - добавила она и столь мило улыбнулась, сверкнув золотыми зубами, что устоять, оказалось невозможно.
Даже Ирина Семёновна, надолго зашуршала пакетами и пришаркала к столу со своим печеньем.