[280x188]
Эти несколько дней я просидела, «уткнувшись» в предлагаемый рассказ. Хотелось складно рассказать о потрясших меня фактах, чтобы это было интересно, не длинно, а уж в правдивости не сомневайтесь – я свидетель.
I.
С годами посещение больниц для Веры Карловны превратилось в своеобразное хобби. Нельзя сказать, чтоб это было весёлым занятием, а тем более – не вызывающим волнения. Каждый раз, а к счастью этот «раз» пока происходил лишь единожды в году, Вера Карловна очень волнуется, собирая необходимые для госпитализации бумаги, да и потом, с пакетом документов и снаряженной сумкой, которая успевает даже пропылиться, Вера Карловна не находит себе места, ожидая разрешающего звонка. Шутки ли, ей, закоренелой домоседке, на месяц оставлять свою милую обустроенную квартирку и окунаться в непонятные людские отношения, где в очередной раз придётся приспосабливаться и терпеть предлагаемые обстоятельства. Но вот раздаётся вымотавший все нервы звонок, рассечён воображаемый канат и изматывающие переживания остаются на стареньком причале. А Вера Карловна с взглядом ждущего чудес ребёнка, едет на такси, жизнерадостно смотрит по сторонам, справедливо рассуждая, что раз за прошедший год с нею ничего не случилось, то уж за неполный месяц и подавно ничего не произойдёт. Не на тех напали, подбадривает себя Вера Карловна и тут же обо всём позабыв, отвлекается на небоскрёб, выросший невесть каким образом. Интересно, а сиё архитектурное творение будет видно из окон больницы, чтобы разглядеть подробнее?
II.
Расплатившись с таксистом, тщательно отсчитавшим сдачу, Вера Карловна пересекла бдительно охраняемую границу территорий, ненадолго задержалась в приёмном покое и вскоре попала в суетную прохладу больничных коридоров, своими неизменившимися ни в чём интерьерами, окончательно успокоившими женщину. Всё будет хорошо, произнесла про себя Вера Карловна и вслед за санитаркой Галиной пошлёпала в палату, чуть позже оказавшуюся её любимой, поскольку неоднократно именно в 611-той доводилось поправлять здоровье. Несколько кроватей были свободны, но, справедливо рассудив, что место у окна и одновременно у стола будет самым посещаемым и беспокойным, а кровать в центре ряда не очень уютна, то Вера Карловна обратилась к молодой женщине, занимавшей самую удобную по её мнению кровать – у стены. Тем более что женщина сидела рядом с объёмистой сумкой и, судя по светлому выражению лица, выписывалась. Да, действительно, подтвердила женщина, племянник сейчас консультируется с доктором по поводу дальнейшего лечения и она совершенно не против того, что новая пациентка посидит здесь же. Главное вещи не перепутать, весело заключила женщина, понимаясь навстречу молодому человеку. Э, нет, мудро констатировала Вера Карловна, племянников так не встречают...
После того как санитарка Галина поменяла постель, Вера Карловна начала обустройство своего места, поставив возле коробочки с лимонными дольками образок Целителя Пантейлемона и... своего ненаглядного Кота. Соседство, конечно, спорное, но Вера Карловна была в том возрасте, когда за сентиментальностью уже можно многое простить. А человек чувствует себя спокойнее, если на новом месте с ним находится хоть небольшой кусочек чего-нибудь любимого, например запечатлённой зажмурившейся от удовольствия усатой физиономии. Завершив возиться с вещами, Вера Карловна уселась на постель удобнее, и по-детски болтая ногами, обвела палату взглядом. У стены по правую сторону от двери, перевернувшись на живот, спала Девочка, поэтому поздороваться не представилось случая, а постель у другого окна была взъерошена, будто там что-то долго искали, но не нашли, что свидетельствовало о непростом характере обитательницы этого угла.
Вернулась санитарка Галина. Раскрасневшаяся полная женщина села передохнуть на придвинутый ближе к сквозняку стул и, обтерев платочком лицо, произнесла, ища сочувствия:
-Сегодня трое тяжёлых поступило. А все в отпуске. Да ещё этот ремонт...- санитарка Галина снова обмахнулась платочком и, повернувшись к Вере Карловне, спросила, - Ну а ты как себя чувствуешь?
Возрастом санитарка была немногим старше, да и неоднократные встречи давно позволили женщинам общаться на «ты».
-Потихоньку, - скромно призналась Вера Карловна. - Вот проверюсь, и домой. Не хочу я никаких операций.
-Действительно, если всё неплохо, чего ж деньги тратить? Живи, пока живётся. Вот мы тут с Дуськой недавно, разговаривали. Все кто сюда приходит, на ноги уже не встают.
Веру Карловну слегка повело от специфического медицинского юмора, означавшего, что здесь подобным образом замедляют процесс болезни, продлевая людям существование, но не жизнь.
-Ну ладно, передохнула немного, теперь поеду за обедом, - произнёс «глас народа», нормализовав своё сердцебиение. – А то Дуська сегодня отпросилась.
Санитарка Галина поспешила по неотложным делам, а вместо неё в палату никого не замечая, гордо внесла себя обладательница взъерошенных простыней. Хорошо воспитанная Вера Карловна поприветствовала пожилую соседку, но та, сопровождаемая отнюдь не дамским ароматом курева, прошествовала далее. Совершенно не обидевшись, Вера Карловна обвела взглядом бледные стены и заметила, что здесь кардинальных перемен не произошло, разве что число выбоин увеличилось, но прежнее число она подзабыла, соответственно и сравнивать не имело смысла. Вскоре по больничному двору одна за другой бидонами и баками протарахтели тележки. Это буфетчицы с этажей дружно отправились за едой и тотчас по жестяным подоконникам обеих палатных окон, и по подоконникам всей стороны больницы обращённой к переулку гулко затопали раскормленные голуби. Расправив крылья, крупные птицы теснили более мелких собратьев, и совершенно не по-братски отвоевав место, нагло стучали клювами в оконные стёкла. Обед, обед, обед!