Где-то в глубоких тайнах своей души я ждала от посещения больницы большего, а на самом деле едва не получилось, что и то немногое, гордо считаемое мною моими же заслугами я едва не растеряла. Хотя всё началось весьма хорошо, и меня положили в уже знакомую палату с ничуть неизменившимся за прошедший год интерьером, а почти прежний состав персонала меня помнил и доброжелательно приветствовал. Встретились и бывшие однопалатники. У них без перемен – но продолжают уповать на чудо. Вообще я бы назвала больницу, вернее наше отделение – местом несбывшихся надежд. Немногие уходят со светящимися от радости глазами, а у большинства лишь «останавливают процесс». Это в никоем случае не камень в огород! Это простая констатация фактов.
Представьте, что очень давно в пустое помещение зашла группа автоматчиков и от всей души постреляла по стенам, а затем исчезла, оставив после себя характерные выбоины. На самом деле эти выбоины происходят от постоянного удара непродуманной конструкции рамы, когда больной к своему счастью имеет возможность шевелиться. Если в палате слышно гуп-гуп, то это весьма радостный звук. Было бы печальнее, если бы в данном случае висела классическая больничная тишина. Так вот, после ухода «автоматчиков», в палату до отказа натолкали мешающего оборудования и пустых кроватей с водружёнными на них горами матрацев. А впечатление с венецианскими гондолами родилось от той же специальной рамы, укреплённой над постелями для удобства больного. Моя Венеция, только что на волнах не раскачивалась. Ой, если бы раскачивалась, то лежать пришлось бы не в нейрохирургии, а в совсем ином отделении.
Но я ехала не за эстетикой, а за лечением, поэтому притиснутая у свободной стены, радовалась, что разместилась весьма комфортно и не замечала всяческих недостатков, основным из которых было нежелание снять с моей кровати колёса, дабы она сделалась ниже, а значит удобнее. «Вот если ремонтники уйдут на седьмой этаж – отвинтим, а если не уйдут, то придётся всё передвигать и соответственно что-либо менять не имеет смысла», - будто спевшись, говорили мне и кастелянша и доктор. «На кой мне ваши ремонтники», - в ответ вопила я, - «Вы кровать опустите! Я ж ходить разучусь!» Опустили. Через две недели. И мне пришлось начинать ХОДИТЬ ЗАНОВО, вместо того, чтобы по коридорам резво шастать.
После этого все прочие бытовые детали выглядели сущими пустяками. Ну, подумаешь, привыкнув, что в этой палате никого нет, санитарки не приходят мыть пол – переживём. Опять же по привычке пару раз прокатили с ужином - худеть полезно! Особенно если есть финики или печенье. Хи-хи. Вы спросите, можно ли было переселиться «к людям»? Где стонут, чихают и капризничают? Можно! Но при наличии выбора, я не захотела менять своё спокойствие и постоянно приоткрытое окно на тесное людское общение, от которого в прямом смысле иногда некуда деться. Добрейшие санитарки заглядывали или по необходимости или просто отдохнуть от суеты, и мы мило болтали о жизни, а население палаты со временем увеличилось до трёх человек и мы были счастливы, что на остальных кроватях возлежат только матрацы.
Что ещё сказать? Настроение уже хорошее. Организм мой, за исключением основного недомогания оказался вполне здоров, чему свидетельствуют бумаги. Профилактику провели, прокапали и провитаминили, так что чадить не будем. Желать чего-либо большего? В наших простых больницах? Не знаю. Пожалуй, в другой раз не лягу, пока кровать не опустите!
Ах, если бы не эти две недели...
На фото: 1. Понятное дело, Венеция. 2. Если похожих конструкций очень много, да ещё и в вечерних сумерках...