[354x472]II.
По московской улочке, превратившейся в каток после ночного ледяного дождя, вызывая недоумение своей целеустремлённостью в такую не подходящую для свершения великих дел погоду, шли трое крепко сложённых мужчин. К тому, кто пониже обращались Рыжий, хотя таковым он не был, и даже фамилия его звучала иначе. У двух других утренних пешеходов имена были обычные и обращаясь друг к другу для уточнения маршрута, они подозрений не вызвали бы. Да и вызывать было не у кого.
Добрая часть работающего населения позвонила на свои работы и, поканючив что-то неразборчивое о наступившей пятнице и случившемся гололёде, вопросительно-уверенным тоном пообещала закончить начатую работу или дома или в понедельник, но только бы не сегодня на самой работе. Соответственно эта добрая половина на улице ещё не была. Начальство вошло в положение и разрешило остаться, ведь сами начальники тоже были людьми.
Треть от оставшейся половины состояла из людей боевого, но старшего возраста и тоже предпочетшего на улицу не выходить, поскольку на коньках они катались в далёком детстве и за долгую жизнь навыки катания успели позабыть.
И малыши, школьники и студенты как-то массовостью не отличалась. То ли нынешняя молодёжь была более предусмотрительна, то ли развлечения нашлись не связанные с выходом на улицу.
Таким образом, трое крепко сложенных мужчин, примерно в девять часов утра целеустремлённо шагавшие по заледенелой московской улочке ни у кого подозрений не вызвали. Да и улочка не была приметна ни одной магазинной вывеской, и даже ни один рекламный транспарант не перечёркивал её ни поперек, ни по диагонали. Простая московская улочка в своём окончании украшаемая, если идти из центра, высовывающимся на перекрёсток магазином «Ткани», который согласно адресным книгам принадлежал уже другой улочке. И получалось, что трое крепко сложенных мужчин уверенно, двигались к этим «Тканям». Зачем – этого вопроса, как мы помним, улочка была заледенелой, задать никто не мог.
А троица в «Ткани» не пошла. Переходя перекресток, Рыжий вдруг начал обеспокоено хлопать себя по карманам пальто, потом что-то спросил у своих товарищей, и в результате вся группа остановилась, доставая, кто сигареты, кто зажигалку, а кто и носовой платок, простите, нос вытереть – зима ж всё же. Они вроде закурили, но и Рыжий и его товарищи, стоя так чтобы видеть максимально больше вокруг себя, курили небрежно, полностью увлёкшись рассматриванием окрестностей. Наверное, заблудились. И спросить не у кого…
Зато в самом магазине происходил нешуточный переполох. Вынужденные прийти ещё в утренних сумерках продавщицы и другие магазинные работники ломали голову, где и как найти местечко для непрофильного товара, божественным случаем выданного им в конце месяца для выполнения плана.
III.
В Министерство Внутренних дел поступила информация об утечке алмазов с одного северного алмазодобывающего предприятия. Ручеек, минующий государственные учётные инспекции, был столь тонюсенек, что все факт утечки понимали, но обнаружить не могли. Ни фильтры, ни злые сторожевые собаки, ни удалённость предприятия от средоточия людской цивилизации не мешали алмазному ручейку пробивать себе путь к несанкционированной реализации. И весть о тревожном событии, возможно вместе с ручейком, достигла столицы. И ловить надо, а никто не знает как. И пока розыскные умы ломали головы, решая алмазный ребус, им на стол клали дела ну уж совсем простые, например, о партии кроссовок, которую из-за своей малости (какое интересное совпадение – и алмазов и кроссовок очень мало), слать через всю страну не имело смысла. Но кроссовки были товаром вожделенным и дефицитным, поэтому лейтенанту Котовскому поручили на всякий случай «быстренько с ними разобраться».
Продолжение следует.