[354x472]Расписалась я. Выкладываю ещё часть. А окончание будет завтра.

И вот пришло время концерта! В зале собралось много народу. И пока готовились музыканты, я успела обратить внимание, на то что, воспользовавшись «сменой декораций», народ, совмещая приятное с полезным - перекусывал. Это большое упущение в моей экскурсионной практике – не взять хотя бы пол шоколадки…. Но сейчас не о еде.
Выступал Камерный Оркестр Московская Камерата. Исполняли Вивальди, Генделя, Моцарта и Грига и других композиторов. Но вот беда…. Снова я буду говорить в миноре. А может, следующее моё хобби не рукоделие, а критические статьи и тут я оттачиваю перо? Не знаю, не знаю. Но правду скрывать не буду.

Ну, нельзя перед случайным и, возможно, неподготовленным слушателем, исполнять пусть и великолепно, но музыкальные произведения написанные, хоть и в разное время, но в одном стиле. Я очень прошу прощения у классиков и у любителей классики. На слух все пьесы были, о ещё раз простите! одинаковы. И взлетев при первых аккордах высоко-высоко под крышу Галереи, я понемногу, как пёрышко в безветренную погоду, стала опускаться, опускаться, обратно в кресло и… почти убаюкалась. А по залу вместе с великой музыкой, даже иногда соперничая по тональности, поплыл некультурный шепоток. И даже Малявинские «Девки», на фоне которых сидели оркестранты, перестали кружиться в танце. Но тут нашлось место для одной истории.
В первом ряду, буквально в метре от музыкантов сидели две бабушки и три ребёнка не старше семи лет. Два мальчика и девочка. Чем занимались мальчики, я не видела. Но бабушек, Девочку, оркестр и добрую часть зала мне было видно хорошо. Да, имеет значение одна деталь, которую для ясности рассказа надо упомянуть. Слушатели в зале были разного уровня здоровья. И я бы не написала об этом случае, если бы Девочка была больна. Она не была больна. Она была ребёнком, не по своей воле вынужденной послушать классическую музыку. И вот после «Концерта для струнного оркестра в 3-х частях» Вивальди (спасибо сохранённой программке), ребёнок не выдержал. Болтание ногами и покачивание головой, увенчанной двумя белыми бантиками – не в счёт. Посреди «Пассакалия» Генделя к струнному исполнению добавился голос певуньи. Ей шикнули, и несостоявшийся соловей затих. Ненадолго. Дальше - больше. Девочка начала дирижировать, используя вместо дирижёрской палочки внушительную программку. Сидевшая позади пожилая дама тихонечко несколько раз делала замечание. Девочка кивала, и дирижирование продолжалось. А две родные бабушки были непроницаемы. Потом случилось страшное!
Сидевшая позади, но через три ряда тоже пожилая женщина, вероятно, имела неосторожность произнести вслух комплимент малолетнему импровизатору. Потому что Девочка оглянулась, вычислила своего благодарного зрителя и начала «работать» для него. До последней ноты концерта. Это был её триумф!
Я слушала музыку и невольно смотрела на Девочку. Я старалась никого не обижать. Но да простят меня родители – для детей есть специальные программы, где большинство из зрителей дети и где никто не шикнет на них, если они, воспринимая музыку или не воспринимая её, выразят это доступным способом. В нашем случае собрался разный народ, и из детишек было только эти трое. Бабушкам хотелось музыки? Так захватите для детей «культ-программу», которая на час их займёт. Концерт – неожиданность? Тогда перейдите на задние ряды – детям безразлично, а сами всё увидите и услышите.
Не знаю. Но моё мнение такое.
В завершение концерта исполнили два произведения Крейслера. «Муки любви» и «Маленький венский марш», которые хорошим впечатлением исправили моё огорчение.
НА ФОТО: Как зовут скрипача, неизвестно. Но он единственный получился на импровизированной фотосессии. Остальные фото дёрганые, размытые…
Интересно, почему скрипачи, мня себя Паганини, отращивают только причёску. А страдания на личном фронте? А поиски совершенства? А порванные струны?