Подобно мудрецам, и я теперь обрушу
Разгневанную речь на собственную душу.

Из праха плоть взята и возвратится в прах,
И что мне золото и что стада в степях?

О низости своей толкует жизнь земная
На разных языках и, смертных удивляя,

Разит без промаха своих же сыновей.
Мне, видно, суждено не удивляться ей.

Я жил - и жизнью сыт. Жизнь - курица на блюде,
Ho в сытости едой пренебрегают люди.

У жизнелюбия - причина слез во всем:
И в солнечных лучах, и в сумраке ночном.

От вздоха первого в день своего рожденья
Мы все торопимся ко дню исчезновенья...

Верблюды и быки спешат на водопой
Прямой, проверенной и правильной тропой.

И как путем кривым идти не страшно людям
Под копьями судьбы, нацеленными в грудь им?

Мне опротивел мир и мерзость дел мирских,
"Я вырваться хочу из круга дней своих.

Отбрось тяжелый меч и щит свой бесполезный.
Смерть опытней тебя. Она рукой железной

И голову снесет, и в цель стрелу пошлет,
И распылит войска - непрочный твой оплот.

Она взыскует жертв и насыщает щедро
Телами нашими земли немые недра.

* * *

Когда в науке нет ни сердцу обороны,
Ни помощи уму - пускай умрет ученый!

Судьбы не изменить: ее судил Аллах,
И мудрость мудрецов развеялась как прах.

Не может человек бежать велений бога,
От неба и земли отвлечься хоть немного.

По торному пути покорным чередом -
Почивших правнуки - мы к пращурам идем.

Давно я не дивлюсь тому, что пресыщенье
И муки голода - в противоположенье.

Стреляю, но врага щадит моя стрела,
Зато стрела судьбы мне прямо в грудь вошла.

В побеге лиственном сокрыта кость людская,
И кровь от корня вверх течет, не иссякая.

Зло не смыкает глаз и головы сечет,
Как предугадывал разумный звездочет.

Растратив золото на щедрые даянья,
Великодушие лишается признанья.

Жизнь порождает страх, и люди, как во сне,
Летят во весь опор у страха на спине.

Проснитесь наконец, обманутые дети!
Вы слепо верите лжецам былых столетий.

Корыстолюбие, не знавшее препон,
В могилу их свело, и умер их закон.

Они твердили нам, что близок день последний,
Что свет кончается,- но это были бредни,

Но это ложь была! Не слушайте речей
Извечной алчностью палимых главарей!

И ближний, как чужак, порой наносит рану.
Благоразумие да будет вам в охрану.

Я сердце оградил от радостей земных,
Когда увидел смерть в числе врагов своих.

* * *

Так далеко зашли мы в невежестве своем,
Что мним себя царями над птицей и зверьем;

Искали наслаждений в любом углу земли,
Того добились только, что разум растрясли;

Соблазны оседлали и, бросив повода,
То вскачь, то рысью мчимся неведомо куда.

Душа могла бы тело беречь от всех потерь,
Покуда земляная не затворилась дверь.

Учи тому и женщин, чье достоянье - честь,
Но будь поосторожней! Всему границы есть.

Прелюбодейка спрячет под платом уголь глаз,
И верная откроет свое лицо подчас.

Дни следуют за днями, а за бедой - беда.
От зла на белом свете не скрыться никуда.

Гостить у нас не любят ни тишь, ни благодать;
Того, что ненавистно, от нас не отогнать.

Порой благодеянье ущерб наносит нам,-
Тогда врагов разумно предпочитать друзьям.

Приди на помощь брату, когда он одинок.
Душе во благо веет и слабый ветерок.

* * *

Сколько было на свете красавиц, подобных Плеядам,
А песок и для них обернулся последним нарядом.

Горделива была, отворачивалась от зеркал,
Но смотреть на нее - другу я бы совета не дал.

Поистине, восторг - души моей природа,
Я лгу, а ложь душе - напиток слаще меда.

Есть у меня господь, и если в ад сойду,
Он дьяволу меня терзать не даст в аду,

И жить мне повелит средь белых лилий рая,
Где сладкая вода течет, не убывая.

Тогда помои пить не мне в аду на дне,
Смолу на темя лить никто не будет мне.

* * *

Мы сетуем с утра и жизнь спешим проклясть:
Разуверением чревата наша страсть.

Для каждого из нас у жизни есть в запасе
Обиды, бедствия и горечь в каждом часе.

Двух царств поборники сошли во прах, и вот
Нет больше этих царств. Нам только смерть не лжет.

Развей мирскую жизнь иль на нее не сетуй.
Но редко следуют разумному совету.

Во избежание неисчислимых бед
Не торопись бежать красавицам вослед,

А если на тебя призывно поглядели,
Пускай истает взор на полпути до цели.

Не порождай молвы, что ты - гроза сердец
И что средь женщин ты - как волк среди овец.

Закроем свой Коран, когда под чтенье это
Все громче в памяти звучат призывы света.

Твой голос - вопль самца, зовущего газель,
Откочевавшую за тридевять земель.

Надежней женщины для достиженья славы
Ночной поход, верблюд, булат и подвиг правый.

Четыре качества соединились в нас,
Но смерть расторгнет их, когда настанет час.

Превозносил бы ты, когда бы цену знал им,
Людей, умеющих довольствоваться малым.

Учись и на челе величья различать
Корыстолюбия позорную печать.

Два полчища - надежд и разочарований
Глумятся над людьми, рубясь на поле брани.

Как быстрых молний блеск - времен поспешный бег,
И только миг живет на свете человек.

Блюсти законы дней ленивым неохота,
И пятницей для них становится суббота.

О, сколько раз мне слал рассвет свои лучи
В тот час, когда в домах не брезжит ни свечи!

Когда же наконец подымется с постели
Тот, у кого глаза от снов остекленели?

Без смысла засухи терзали грудь земли,
А тучи на луга дождей не привели,

Как будто господа ни горлица, ни роза
Не хвалят, как псалмов рифмованная проза.

Того, кто любит жизнь, одни страданья ждут,
Беду к его беде прибавит тяжкий труд.

И разум говорит: не верь надежде ложной,
К началу прошлых дней вернуться невозможно.

А если бодрствовать тебе запрещено,
Вот ложе: спи в земле. Другого не дано.

Мирская жизнь - мираж, и пусть ее обманы
Не выпьют по глотку твой разум богоданный.

За днем приходит ночь: жизнь - пестрая змея,
И жало у нее острее лезвия.

Порывы юности дряхлеют понемногу,
Тогда мы сдержанность берем с собой в дорогу.

Благоразумия спасительная власть
Поможет усмирить бунтующую страсть.

Живые существа от века скорбь тиранит,
Она крылом своим с налету насмерть ранит.

Напиток бытия испробовать спеша,
Захлебывается взалкавшая душа.

Хоть сердце в глубине к посеву не готово,
С наружной стороны взошли побеги слова.

Хоть и сгущается томительная тень,
Порой благую весть приносит новый день.

Касыда иногда родится от обиды,
И вопль минувших дней звучит в стихах касыды.

Дряхлеет человек, слабеет с жизнью связь,
И смерть удар ему наносит, притаясь.

Потише говори и в раздраженье духа:
Чем громче голос твой, тем тягостней для слуха.

Под власть небытия страшимся мы подпасть,
Но, может быть, не столь опасна эта власть.

Любовью к жизни плоть от смерти не спасется:
Жена безлюбая о муже не печется.

Душа в смятении латает жизнь свою;
В заплатах толку нет, могилы на краю.

Безбожным тягостно молитвенное бденье,
Для них - что груз горы коленопреклоненье.

Несет клеймо греха вершитель черных дел.
Свершающий добро избрал благой удел.

Где красота страны, что нас очаровала?
А ведь она была уродлива сначала!

Ты пламени хоть раз касался ли рукой?
Пойми, что боль твоя хранит его покой.

Быть может, в темноте меняет суть природа,
И обитает ночь близ солнца в час восхода.

* * *

Я одинок, и жизнь моя пустынна,
И нет со мной ни ангела, ни джинна.

Сгубило время трепетных газелей,
И лишь места их пастбищ уцелели.

Душе нельзя остаться беспорочной:
Порочна плоть, ее сосуд непрочный.

Кто не избрал подруги в дни расцвета,
Тот одинок и в старческие лета.

Я шел путем смиренья и печали,
Я звал людей, но люди опоздали.

Предвестия судьбы - обманутый судьбой -
Читает звездочет на ощупь, как слепой.

Но это - тщетный труд! До смысла этих строк
И написавший их добраться бы не мог.

За Пятикнижием и книгой христиан
Рукой пророческой начертан был Коран,

И вера, говорят, еще одна придет;
Так мы бросаемся к заботам от забот.

Кто веру обновит? Где чистая вода -
Награда за три дня лишений и труда?

Но как бы ни было, никто нас не лишил
Возможности следить за сменою светил.

В явлениях своих всё те же ночь и день,
И прежним чередом проходят свет и тень.

Все повторяется: рождение детей
И бегство стариков на волю из сетей.

Кляну, о злобный мир, обман коварный твой,
Опутавший людей в пучине мировой!

Твержу бессмыслицу - и голос мой что гром,
А правду говорить придется шепотком...

* * *

Как море - эта жизнь. Средь бурных волн плывет
Корабль опасностей, неверный наш оплот.

От страха смертного неверующий стонет,
Клянет всеобщий путь и в черной бездне тонет.

Когда б он только знал, что вера для него
Была бы горестней, чем смерти торжество!

Я тщетно прятался, как труп в немой могиле,
Меня и под землей обиды посетили.

Чутье не приведет ко мне гиен степных:
Дыханье лет сотрет следы ступней моих.

* * *

Сыны Адама, скверно вы живете -
В любви и ненависти вечно лжете.

Отринув красоту и благородство,
Лелеете душевное уродство.

Вам мало мяса, мало дичи свежей -
Алкаете вы печени медвежьей.

Когда бы звери суд вершили божий,
Они б судили вас Аллаха строже.

Вы мчитесь вдаль в погоне за наживой,
Верблюды гибнут, кони еле живы.

Являя благочестье показное,
Как страстно любите вы все земное!

Копнешь поглубже - в каждом скрыт ворюга,
И каждый хочет облапошить друга,

И тот, кто бел лицом, душою черен...
О люди - воронье на куче зерен!

Чтоб жить спокойно, не сори деньгами,
Не трать ума на споры с дураками.

Свою родню визитами не мучай,
Но с ней встречайся, если выйдет случай.

А смерть придет, пойми - лечиться поздно,
Не нужен врач, коль дело так серьезно.

* * *

О род людской, разросшийся сорняк,
Из мрака ты не вырвешься никак.

В камнях колодцы человек долбил,
Но из криницы мудрости не пил.

Для сильных слабые - убойный скот,
Меч без разбору головы сечет.

Сосед теснит соседа своего,
А глупость утесняет ум его.

Добро зачахло, стало тучным зло -
На это вам глядеть не тяжело?

Вы в гору шли - но только до поры,
Сейчас вы в пропасть катитесь с горы.

И все разнузданнее денег власть,
И нет узды на пагубную страсть.

О человек, ничтожен ты и слаб,
Ты - плоти алчущей презренный раб.