Бвло дело на выборы. Но еще в этом году.

X

(конец) Проголосовала, пришла домой, поспала, вырубили свет, врубили свет.

IX

В свежее отстроенной сине-белой терраске, пристроившись в уголке хотела спать. Давно не испытывала такого желания уснуть. А за столом были разговоры о лагах, черепице, утеплители, выборах, балясинах, стропилах, цементе, КПРФ.

VIII

Дрова на угли для шашлыка никак не хотели разгораться. Еще бы – схватить яблоню вместо березы. Переворачивая обуглившуюся, но никак не хотевшую загораться чурку, основательно пропиталась, только что смытым запахом костра.
Младшенький требовал себе факел, и в итоге получил свечку. Свечка была торжественно воткнута в снег, где бы необычайно красиво смотрелась бы, если бы младший её не вытащил и не носился бы с ней, изображая из себя Джека-воробья и заливая себя воском.

VII

Дубовый веник лучше, березового, широкий нежный и горячий. Снега мало для «нырнуть», но достаточно для того что бы побегать и обтереться. Или кинуть в пробегающего «ангелочка», так чтобы отогнать голыша подальше от бани. (а нечего доставать нас «выборами-выборами»)

VI

Сколько шепы не делаю на розжиг, мне её никогда не достается. Попытка (согласно совету) растопить баню старым банным веником, дала много дыма, щипание в глазах, бледность лица и головную боль. Дым слоился, струился, вытекал из печки, противоречил всем законам физики, но не хотел тянутся в трубу. Пришлось использовать еще одну спичку, но и это не помогло. В итого, я, я! Разжигала потухшую печь третьей спичкой при помощи газеты! Позор на мою голову!!!

V

Маялась. Трясло. Озноб прошел, навалилась усталость, но тело не хотело спать, а чего хотело не знало. Книги были замурованы в разломанной терраске. Наличествующие в количестве двух ноутбуки, не смогли удовлетворить моих потребностей. Хочкока смотреть совсем не хотелось, а под е-мульное аниме Линукс не очень заточен. Попыталась пописать (ручкой в тетрадочке) смешно. И ошибки некому подчеркнуть.

IV

Расковыряв достаточную дыру, решила уйти через чердак. Дому более ста лет, он много пережил. В его фундаменте использованы рельсы. На его чердаке хранятся чугунки досоветской России и моторолеры времен Хрущева, банные веники, коробки, разобранные шкафы, лыжи… Было уже очень холодно, тряслись руки, а люк всё не открывался и не открывался. Не было еще и 12 часов.

III

Зимнее солнце горело яркой лампой. Редкие маленькие снежинки искрились на солнце, они словно появлялись из воздуха, — небо было абсолютно чистым. Белое поле, и освеженный новым снегом лес. Уютная заснеженная деревня за полем. Ворон на гигантской ветле неподалеку. Лёгкий дымок от труб.

Толстой перепачканной тётке в мокрых грязных штанах, сидящей на холодной древней жестяной крыше открывался потрясающий вид на этот мир. Но попа её начинала уже замерзать.

Хотя будем честным, не будь её попа настолько большой, она бы промерзла сразу, и не оценила бы тётка красоту этого бренного мира в должной мере.

II

Тетя, которой хорошо за 30-ть и весом за хорошо за 70, лезла на жестяную крышу, которой хорошо за 50, ломать трубу, которой хорошо за 30.

На земле стояли бочки, на бочки положили дверь, к двери прибили брусок, он должен был зафиксировать лестницу. Валенки с приваренными к ним галошами не лучшая альпинистская обувь.

Думала, что жестяной козырек, для отвода воды поможет мне подтянуться. Жесть стареет, чесссно слово.
Моя идея бодро прогуляться по крыше, потерпела фиаско, пришлось ползти, пробуя на ощупь поверхность перед собой.

Кирпичи запросто могут прожить 50 лет, а вот глина, их скреплявшая нет… чессно слово.
Моя идея прислонится к трубе и бодро разобрать её потерпела фиаско. Труба качалась у основания, пришлось осторожно плюхаться на попу. И обнаружить, что веревка-то осталась внизу, и каким образом поиметь мне на крыше инструменты непонятно.

Потом мне закидывали веревку, потом, поднимался лом и молоток. Потом кирпичи летели вниз. «Ради бога, осторожней!» Ну что еще может крикнуть любимая подруга снизу. «Тут провод не попади по нему!» (пля!)

Кладка отваливалась кусками, приходилось ловить ее и бережно, на весу разбирать на кирпичи.

I

По дорожке огорода следы, кошачьи или маленькой собаки, за калиткой поле, белое, чистое поле, просто белый лист, и пара цепочек следов. Голубое небо, солнце и сыплет легкий еле заметный снежок.
Мы поднялись рано, надо было успеть все сделать за «световой день». Солнце невысоко поднимается над горизонтом, быстро пробегает, словно ему холодно, и тут же прячется. Нет в городе этого никогда не видно. (начало)