Тихие, едва уловимые блики скользят по темной поверхности зеркала, скрываясь в каждой тени и словно боясь своих отражений. Сумрак уютным покрывалом укутал комнату, оставляя лишь безмолвную фигуру на полу. Солнце давно покинуло горизонт, который стремительно мрачнел, наверно, скучая по дневному светилу.

 - Почему, скажи мне, почему?

Слова, лишенные особого смысла и голос, окрашенный усталостью, остывающей надеждой и затаенной обидой. Они принадлежали фигуре, что сидела на полу, притянув к себе ноги и пытливо разглядывая свое отражение в припорошенной сумерками зеркальной поверхности.

Двойник в зеркале шевельнулся, проявив неожиданную самостоятельность, и залился тихим смехом:

- Ты спрашиваешь меня? Меня? Свое отражение? Которое безуспешно пыталось тебе помочь, но гордыня и самомнение в тебе слишком сильны, чтобы послушать даже себя!

 - Прости… теперь все слишком запутано. Мне нужна твоя помощь.

Отражение сцепило пальцы в замысловатый узор и начало расхаживать перед фигурой, вспоминая повадки прокурора на суде.

- И ты теперь говоришь, что тебе нужна МОЯ помощь? Что, не осталось советчиков получше?

Фигура понуро опустила голову, старясь не смотреть на силуэт в зеркале.

- Ну как всегда… и ты еще не веришь моим словам. Знаешь в чем твоя главная ошибка?

- В чем?

- Ты веришь маскам. Впрочем, сними свою, мне совершенно не нравится эта, которая так тебе идет, что ты забываешь ее снять даже со мной!

Пока фигура исполняла приказание, отражение терпеливо ждало, скрести руки на груди и хмуро разглядывая комнату.

- Тебе еще они не надоели? Эти бесконечные личины, ты же постоянно скрываешься за ними. Делаешь и говоришь не то, что хочешь, а то, что ожидают от тебя другие участники маскарада. Тебе не надоело поступать наперекор себе и своим желаниям? А потом удивляться, получая очередной удар в спину?

- В обществе есть приличия…чтобы не совершить какую-нибудь грубейшую ошибку по отношению к кому-нибудь…Тем более, знаешь, маски спасают от боли. Хотя, откуда тебе знать, что такое боль?

- Правда, откуда же мне это знать, если я часть тебя? – отражение ядовито усмехнулось и добавило, - вероятно, лучшая часть, поскольку настоящая.

Фигура сохраняла молчание, и двойник в зеркале продолжил свою речь:

- Вы все так слепы! Странные вы все, и ты в том числе. Вы так боитесь боли, разочарования, «удара в спину», что сторонитесь любого, кто может стать вам дорог. Потому что самая сильная боль от близких, разве не так?

- Так… - согласилась фигура, - но надо и себя беречь. Со временем устаешь разбиваться о чужое равнодушие или предательство и собирать себя по осколкам до нового удара.

- А тебе никогда не приходило в голову, что ты привязываешься лишь к маскам? Что они все такие же как ты, боятся до смерти любой боли и поэтому предпочитают носить маски и быть с теми, к кому равнодушны. Так ведь проще. Тем, кто тебе не нужен, и боль причинить не жалко, правда? Тебе же на них плевать…

Отражение умолкло, будто обдумывая последние слова, и продолжило тихим, вкрадчивым голосом:

- Вами игрались, и вы возвращаете эту обиду миру. Но другим людям. Вы сами начинаете ту же игру с ними, отдавая свою боль и раздражение своим жертвам. И не заботитесь о них. Вы же к ним равнодушны.

Отражение почему-то погрустнело и подвело итог:

- Замкнутый круг выходит. А все твои маски и страх… Тебе нужна была помощь. Вот она. Сними и сожги эти маски.

Фигура пробормотала тихое «спасибо» и вышла в коридор. Там на тумбочке расположилась коллекция масок, заботливо собираемых и тщательно хранимых. Фигура осторожно прикоснулась к одной из них, будто колеблясь.

Потом медленно взяла изящную белую маску с неестественно широкой улыбкой и осторожно надев на лицо, тихо вышла.