Мне другую ночь не спится,
Невесёлые дела:
То ли кошка, то ли птица,
То ли женщина была.

То она в огонь глядела,
То, забившись в уголок,
После плакала и пела,
Или билась в потолок.

Я подумал: если баба,
Для чего ей два крыла?
Если птица, то она бы
Улететь вполне могла.

Но ходила у окошка
И лежала у огня
То ли птица, то ли кошка,
То ли баба у меня.

Если птица, не годится
Ей стирать и убирать,
Надо ж ей собой гордиться,
Птичью гордость не терять.

Но если вовсе ты не птица
И живёшь в моём дому,
То зачем в окошко биться,
И кричать, и петь к чему?

Но она не только пела,
Ясно помню: по ночам
Всё она в огнь глядела –
Жарко делалось очам.

Но если породы дикой,
Для чего тебе крыла?
Ты царапай, ты мурлыкай,
А она вот не могла.

И однажды поздно ночью
Растворил я ей окно:
Ну раз она свободы хочет,
То добьётся – всё одно!

И шагнула на окошко,
И махнули два крыла...
То ли птица, то ли кошка,
То ли женщина была.

Летняя бабочка вдруг закружилась над лампой полночной:
каждому хочется ввысь вознестись над фортуной непрочной.
Летняя бабочка вдруг пожелала ожить в декабре,
не разглагольствуя, не помышляя о Зле и Добре.

Может быть, это не бабочка вовсе, а ангел небесный
кружит по комнате тесной с надеждой чудесной:
разве случайно его пребывание в нашей глуши,
если мне видятся в нем очертания вашей души?

Этой порою в Салослове - стужа, и снег, и метели.
Я к вам в письме пошутил, что, быть может, мы зря не взлетели:
нам, одуревшим от всяких утрат и от всяких торжеств,
самое время использовать опыт крылатых существ.

Нас, тонконогих, и нас, длинношеих, нелепых, очкастых,
терпят еще и возносят еще при свиданьях нечастых.
Не потому ль, что нам удалось заработать горбом
точные знания о расстоянье меж Злом и Добром?

И оттого нам теперь ни к чему вычисления эти.
Будем надеяться снова увидеться в будущем лете:
будто лишь там наша жизнь так загадочно не убывает...
Впрочем, вот ангел над лампой летает... Чего не бывает?

Ю.Левитанскому

Заезжий музыкант целуется с трубою,
пассажи по утрам, так просто, ни о чем...
Он любит не тебя. Опомнись. Бог с тобою.
Прижмись ко мне плечом,
прижмись ко мне плечом.

Живет он третий день в гостинице районной,
где койка у окна - всего лишь по рублю,
и на своей трубе, как чайник, раскаленной
вздыхает тяжело...
А я тебя люблю.

Ты слушаешь его задумчиво и кротко,
как пенье соловья, как дождь и как прибой.
Его большой трубы простуженная глотка
отчаянно хрипит. (Труба, трубы, трубой...)

Трубач играет туш, трубач потеет в гамме,
трубач хрипит свое и кашляет, хрипя...
Но как портрет судьбы - он весь в оконной раме,
да любит не тебя...
А я люблю тебя.

Дождусь я лучших дней и новый плащ надену,
чтоб пред тобой проплыть, как поздний лист,
дрожа...
Не много ль я хочу, всему давая цену?
Не сладко ль я живу, тобой лишь дорожа?

Тебя не соблазнить ни платьями, ни снедью:
заезжий музыкант играет на трубе!
Что мир весь рядом с ней, с ее горячей медью?..
Судьба, судьбы, судьбе, судьбою, о судьбе...

1975

http://www.surganova.su

Кошка

Я видел таких свободных и чистых.
Я видел таких закубованных в рай.
Я видел таких озадаченно-гибких.
Я знаю и тех, кто всё рвётся за край.
Я знаю таких, кто гуляет по крышам.
Встречались и те, кто сидит по домам.
Я в курсе, что снова меня здесь не слышат.
Да я не из тех, кто верит ушам.

Ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Задержка в пути на срок больше полвека?
Кто мог, отдохнул, кто хотел, опоздал.
Я видел тупиц и отступниц от веры.
Я знаю и тех, кому всё пополам.
Я много смотрел, но мало что видел.
Я часто тонул в слишком ярких лучах.
Ты много успел, да, но всё же послушай,
тут дело не в крыльях, тут дело в корнях.

Но ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Инверсия чувств, как и смена постелей,
привычна для жителей этих широт,
В цене постоянство, но в большей - потери,
и сплетен фонтан, извергающий рот.
Я знаю, как жить неразменной монетой.
Я видел инстинктов постылую власть.
Я тоже из тех очумевших поэтов,
кто смог так легко в заблуждение впасть.

Ты кошка, которая гуляет сама по себе.

(1993 июнь)

... из последнего на данный момент номера газеты "re:акция" (не дословно, поскольку ее разобрали напрочь, и тут не осталось), кажется, из колонки главреда:

"Корни хороши для того, чтобы стоять. Но не чтобы идти"

(или так: "Корни помогают стоять. Но мешают идти")...

АБ

Рука на плече. Печать на крыле.
В казарме проблем - банный день. Промокла тетрадь.
Я знаю, зачем иду по земле.
Мне будет легко улетать.

Без трех минут бал восковых фигур.
Без четверти смерть.
С семи рваных шкур хоть шерсти клок.
Но как хочется жить -- не меньше, чем спеть.
Свяжи мою нить в узелок.

Холодный апрель. Горячие сны.
И вирусы новых нот в крови.
И каждая цель ближайшей войны
Смеется и ждет любви.

Наш лечащий врач согреет солнечный шприц.
И иглы лучей опять найдут нашу кровь.
Не надо, не плачь. Сиди и смотри,
Как горлом идет любовь.

Лови ее ртом -- стаканы тесны.
Торпедный аккорд до дна!
Рекламный плакат последней весны
Качает квадрат окна.

Эй, дырявый висок, слепая орда,
Пойми, никогда не поздно снимать броню.
Целуя кусок трофейного льда,
Я молча иду к огню.

Мы - выродки крыс. Мы - пасынки птиц.
И каждый на треть до сих пор патрон.
Лежи и смотри, как ядерный принц
Несет свою плеть на трон.

Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть?
Ведь ты, как и я, сирота.
Ну, что ты, смелей! Нам нужно лететь!
А ну от винта! Все от винта!