"…Они подвергли сомнению тот факт, что животные могут чувствовать боль. И предположили, что пока животные не выражают свои страдания на правиль¬ном английском языке, нет никаких оснований утверждать, что они подвергаются мучениям."
"— Двадцать с половиной тысяч цыплят. […] Каждый день. Чтобы кормить Лондон. Пять тысяч восемьсот свиней. Тысяча пятьсот двадцать голов мясного скота. Шесть тысяч овец. Согласно сведениям Комитета по животноводству и мясу, ежедневно город потребляет две тысячи тонн животного белка. Можно представить себе Лондон как чудовищную машину по переработке домашних животных. И тем не менее, я не смотрю на него так. Бойни — это лишь малая часть всего, что связано с животными. Если отвлечься от простого потребления, то первой по важности группой будут рабочие животные. […] И все это вместе, все эти двадцать с лишним миллионов живых существ, — это примерно половина. Вторая половина — это то, что можно назвать «животный люмпен-пролетариат города». Бездомные собаки, дикие кошки, группа полубешеных животных, которые пытаются приспособиться к биотопу большого города, лисы, голуби, городские мыши, чайки, крысы, насекомые."

" Лондон — это не просто организм, который перерабатывает животных. Он нечто значительно более сложное. Наши биологи утверждают, что в городе живет более тридцати миллионов живых существ, помимо людей, всего около десяти тысяч видов. Они говорят, что животная биомасса на один квадратный километр составляет семьдесят пять тонн. […] Это означает, что в Лондоне не просто больше животных, чем в любом английском лесу, чем вообще в каком-либо другом месте в Англии. Это означает, что здесь более высокая плотность животных, чем, например, в Мату Гроссу в засушливое время года. Лондон — это один из самых крупных ареалов распространения животных на всем Земном шаре."
Питер Хёг. Женщина и обезьяна.