Это цитата сообщения megalogrib Оригинальное сообщение

Ни даже Бодуэна де Куртенэ!



Сказка. Теги "фонология" и "вынос мозга"xD
В эту минуту Королева Фонологии была несравнима даже с Мадонной Рафаэля. Она, как самая любящая мать на свете, склонившись над колыбелькой, изучала черты своей новорождённой дочки:
- Какая же ты у меня красивая, фонема… нет, еще фонемочка, самая прекрасная из всех!
- Ы-ы-ы-ы, - проыкала малютка, как будто поняла, что произнесла её мать.
- Так тебя мы и назовём: фонема Ы!
В следующую минуту в покои королевы ворвался граф Ударение.
- Извините, Ваше Сильное Позицие, но я должен Вам кое-что сообщить.
- Что случилось? – удивленная, спросила она. – Это должна быть сверхударная новость, если ты осмелился прийти ко мне среди ночи!
- Московский фонологический совет во главе с Аванесовым решил не признавать законной наследницей вашу шестую дочь и хочет ее нейтрализовать!
- Покиньте мои покои, я должна подумать. К утру я что-нибудь придумаю.
Встревоженная Фонология долго ходила по замку, зашла в комнату, где спали ее остальные пять фонем. Отметим, что королеве не везло на красивых дочерей: А – была одноглазой, У – имела одну ногу и ту кривую, О – была пухленькой, Э – с кривым носом, а фонема И сильно заикалась и у неё был нервный тик. Поэтому королева очень хотела спасти свою единственную прехорошенькую дочку. И как бы ей ни было горестно, решила её отправить на север в деревеньку Ленинград, к старцу Л.В. Щербе. И хотя фонемы не было в Москве, её рождение заметно изменило жизнь королевства: в пруду стали плавать рЫбЫ, птицЫ стали летать вместе, а у каждого уважающего себя звука в доме появились мЫло в мЫльнице.
Прошло 17 лет. Красотой фонемы Ы поражался старец Щерба и все жители деревеньки: кругленькое личико, розовые щечки с бархатной кожей, маленький носик, кончик которого так смешно двигался, когда она говорила, длинные пшеничные волосы по пояс, которые превращались в блестящие локоны при малейшем дождике. Пришла пора фонеме Ы влюбиться…
- А что такое любовь? – спросила она у Щербы.
- Это происходит, когда фонемы объединяются в пары, но не по акустическому сходству, а в зависимости от позиционного поведения, - ответил он, не отвлекаясь от бумаг.
- Ах, как скучно! – вздохнула Ы и вышла из домика. Она спокойно и неслышно шла по улице, по которой распустилась красочная и необузданная осень. Но было в ней что-то таинственное и непонятное, завораживающее и совершенно не свойственное звуковой суете. Каждый листик, каждое дуновение ветра, каждый шорох будто бы говорил о том, что сегодня, именно сегодня, должно случиться что-то необъяснимое и совсем нереальное. Проходя мимо лавочки, она ощутила чей-то пристальный взгляд.
- Почему вы на меня так смотрите? Что-то не так? – так же загипнотизировано с волнением спросила Ы.
Последовал ответ:
- По-моему, мы с вами знакомы, не так ли?
От него, и впрямь, веяло чем-то близким, будто его душа была сроднена с ее душой. Наступила пауза… долгая мучительная пауза, длящаяся целую вечность. Ы уже не хотела понимать, что за таинственные фразы он говорит ей, потому что знала самое главное.
- Я люблю вас, - прошептала она и через секунду осознала смысл своих слов.
Он подал ей руку, и она одобрительно подала свою. Она открыла глаза и увидела дождь из лепестков самых разных цветов: розы, гвоздики, ромашки – их было так много и все такие разные. Рядом с ней стоял молодой звук. Высокий, худенький и милый. Такому всегда хочется доверять. От него исходило тепло. Какое-то странное, необъяснимое.
- Пойдём со мной… Сегодня я с тобой… Но лишь сегодня…
- Постой! Я тебя знаю! – воскликнула она. – Я читала о тебе в «Вестнике фонологии».
- Значит, ты знаешь, что я Граф Г-фрикативный, что в борьбе за власть мой родной брат Г-взрывной меня предал, что у меня нет больше звуковых волн, чтобы сражаться против него, что меня пнули из произносительной нормы, как жалкую гиперфонему и я скитаюсь по южным диалектам. У меня была последняя надежда, что кто-то из северных произношений встанет на мою сторону, но нет! Они предпочли встать на сторону нормы и моего брата. Я ни дня не могу оставаться в Ленинграде. Я бы забрал тебя с собой, но не могу подвергать такой опасности.
- Да как ты смеешь! – встала в сильную позицию Ы. – Что ты про меня знаешь? Ты вообще не знаешь, кто я. Вы как будто сговорились, что мама, что ты. Кто вам дал право решать за меня? Я никого не боюсь: ни Аванесова, ни Реформатского, ни даже Бодуэна де Куртенэ, и тем более твоего брата. Так и скажи, что ты просто боишься.

И она убежала, забрав с собой розы, ромашки и гвоздики. Больше они никогда не встречались, разъединенные среднерусским произношением и московской фонологической школой. Но если когда-нибудь на парах по современному русскому языку студент говорит, что Ы – это фонема, а на парах по диалектологии, что люди на севере говорят с [г]-фрикативным, то это не от незнания, а потому, что студент жалеет несчастных влюблённых.
(с)