В колонках играет - Truman Sleeps
Настроение сейчас - ночное

Введение
От времени Древнего царства до нас не дошло литературных произведений в собственном смысле, если не считать “автобиографических” надписей в гробницах конца Древнего царства. Надписи “биографического” характера со временем становятся все более пространными, включают описания заслуг автора не только перед фараоном, но и перед населением своего города.
С этим видом литературы связана “Повесть о Синухете”, которая известна нам от времени Среднего царства. Благодаря своим литературным достоинствам она пользовалась большой любовью в свое время и дошла во многих списках. Герой повести – знатный вельможа Синухет, живший во времена Аменемхета I и Сенусерта I. Повествование ведется от первого лица человеком очень образованным, прекрасно знавшим придворный и военный быт своего времени. После смерти Аменемхета I Синухет, боясь смуты, бежит в Сирию, обретает там богатство и высокое положение. Впоследствии по приглашению Сенусерта I он возвращается в Египет, где его ждет ласковый прием при дворе. Сходство композиции повести с построением “автобиографий”, включение в нее копий документов, живость изложения заставили некоторых ученых считать Синухета подлинным историческим лицом.
Так как речь в данном реферате пойдет об Азии, которая показана в рассказе через впечатления Синухета, мне показалось интересным идея одного студента Красноярского педагогического Института, который назвал Египет азиатской страной. Сделал он это в связи с рассмотрением биографии Моисея и параллелей его биографии с биографией Синухета. Несомненно одно: по своему воспитанию Моисей был связан с Египтом.
Трудно предположить, чтобы предание измыслило эту деталь. «Библия говорит, что, будучи выходцем из египетской среды, будущий вождь Израиля не забыл, однако, своего азиатского происхождения» (подчеркнуто мной. – Антипова Д.В.) – пишет студент пятого курса исторического факультета Пятов Сергей в дипломной работе. Когда Моисей увидел, как на стройке египетский надзиратель избивает израильтянина, он в порыве гнева убил мучителя. В результате ему пришлось бежать, и он, перейдя границу (что было не так просто в те времена), скрылся в единственном малодоступном месте – в Синайской пустыне. Автор считает, что по автобиографии египетского чиновника Синухета, бежавшего от властей к
сирийским бедуинам, мы можем составить представление о некоторых
подробностях добровольного изгнания Моисея. Синухет необычайно живо
описывает свои переживания и страхи, рассказывает, как полз в кустах,
прячась от пограничного дозора. Единственный путь его лежал через «Великую черноту» заболоченных лагун и Горьких озер. Там Синухет заблудился и умирал от жажды, когда его спасли бедуины.
Прежде чем приступить к теме самого реферата, хочется еще отметить и другую особенность текста: и язык, и титулатуру данного произведения в начале рассказа, и копию царского указа, вставленную в текст рассказа. Об утонченных приемах аристократической литературы того времени говорят напыщенные речи, торжественные песни, почти оды в честь царя, вкрапленные в текст рассказа. Контраст дают суховатому тону повествования и яркие художественные описания, как, например, ожидание смерти в пустыне: «Напала (на меня) жажда, она настигла меня, я задыхался, мое горло пылало и я сказал: „это — вкус смерти“».




Азия глазами Синухета
«Я отправился к югу, но не собирался достигнуть столицы, ибо я думал, что будет смута, и не надеялся жить после этого».
Еще до прихода в Кедем Синухет говорит о своем правителе и употребляет слово «бедуин»:
«Ведь он владеет южными странами, не подумает ли он и о северных? Ведь он создан для обуздания азиатов, для попрания бродящих по песку».
Синухет встречает сирийского князя, который предлагает ему остаться в его стране.
«Он сказал мне: «Конечно, Египет благоденствует, зная, что он могуч. Но послушай, останься со мной – я хорошо обойдусь с тобой». Он поставил меня во главе своих детей, сочетал со своей старшей дочерью, дал мне выбрать землю из лучшей своей области, бывшей у него на границе с другой страной, прекрасную землю, именуемую Иаа, в которой были фиги и виноград, вина больше, чем воды, большое изобилие меда, множество маслин и всяких плодов на деревьях».
«Были там и пшеница, и ячмень, а различного скота бесчисленное множество. Обильно было и то, что доставлялось мне, благодаря любви ко мне. Он сделал меня начальником племени в лучшей части своей страны. Я пек хлебы каждый день, имел вино постоянно, а также вареное мясо и жареных птиц, не считая антилоп пустыни. Клали предо мной добытое на охоте, не считая того, что приносили мои собаки. Приготовлялось для мена в большем количестве, и кипяченое молоко всякого рода».
В этом отрывке можно проследить сравнение систем питания Древнего Египта и Азии. В Азии мы видим много мяса, молока, тогда как в Египте существует зерновая диета. И это, конечно, восторгает и удивляет Синухета.
Так Синухет живет в Азии очень долго, по времени дольше даже, чем в Египте. Он дает пристанище у себя в доме египетским послам и гостям, и этот факт в «Рассказе Синухета» говорит о том, что в Древнем мире существовали такие межэтнические и международные отношения. Это замечательное по ценности свидетельство об отношениях Египта, на этот раз дипломатических, с внешним миром в ту эпоху, от которой у историков и лингвистов практически нет документальных указаний на это.
«Я провел так много лет. Мои дети сделались силачами, каждый из них стал борцом своего племени. Посол, отправлявшийся на север или на юг – ко двору, останавливался у меня – я давал приют всем. Я подавал воду жаждущему, я направлял заблудившегося на дороге, я спасал ограбленного. Когда бедуины осмеливались выступать против князей пустыни, я давал советы во время движения последних, и этот князь страны Ретену сделал меня на много лет начальником его воинов. В какую бы сторону я ни делал набега или нападал, я прогонял ее жителей от пастбищ и колодцев, я угонял скот».
Местоположение оазиса Иаа до сих пор неизвестна. Тураев считает, что мнение Масперо о его тожестве с библейской Аиа не может быть принято уже потому, что последняя находится в области Эдома, слишком к югу от места действия данного текста.
В Азии Синухета очень ценили и любили. Это несколько раз подчеркивается в тексте:
«Я уводил людей, уносил съестное, убивал людей моим мечом, моим луком, моими нашествиями, моими искусными планами.Я был угоден его сердцу, он полюбил меня – он понял, что я храбр, и он поставил меня во главе детей своих, ибо видел крепость руки моей».
Вероятно, дело идет о набеге бедуинов на более культурные области, перешедшие к государственному быту, или о попытке покорения бедуинов князьями этих областей «пустыни» - с египетской точки зрения.
Далее в «Рассказе Синухета» идет повествование о бое с другим сильным мужем страны Ретену.
«Он вызвал меня из моего шатра».
Азиаты жили в шатрах, и это несколько раз указывается в тексте.
«Это был выдающийся борец – не было другого такого – он одолел всю страну. Он вызвался бороться со мной и был уверен, что ограбить меня – его намерением было угнать мой скот, следуя совету своего племени».
В этом отрывке можно увидеть детали из бытовой и военной жизни Азии того времени.
Синухет отвечает князю, обратившемуся к нему за советом:
«Клянусь, я здесь – бык из рассеявшегося стада среди чужого стада – бык из скота бодает его, длиннорогий бык нападает на него. Разве простолюдин бывает любим в роли начальника? Бедуин не бывает за одно с жителем Дельты? Что прикрепляет соломинку к горе? Но если бык захочет биться, захочет ли другой, храбрый бык отступать из страха пред тем, кто готов помериться с ним? Если сердце его склонно к борьбе, пусть скажет то, что у него на сердце. Разве Бог не знает его участи? Как же тогда узнать ее?».
Синухет здесь указывает на свое бесправное положение эмигранта и на злобу на него знатного туземца, считавшего оскорбительным для себя его положение при князе. Говоря о жителе Дельты – Синухет подчеркивает расовый, а может быть, и культурный антагонизм.
В битве с этим знатным борцом можно увидеть военное обмундирование азиатов, военную тактику в боях:
«Его щит, боевой топор и пучок дротиков упал после того, как я выманил его оружие и дал его стрелам миновать себя. Когда их больше не стало, и один пошел на другого, он кинулся на меня, я пронизл его – мой дротик засел в его шее. Он упал на нос, я поверг его собственным топором. Я испустил победный крик на его спине. Все азиаты воскликнули».
Интересно, что азиаты были на стороне иноземного Синухета.
«Князь Амуенши заключил меня в свои объятия. Я взял имущество того, угнал его скот – то, что он хотел причинить мне, то сделал я против него. Я взял то, что у него было в шатре, я опустошил его двор. Я возвысился, благодаря этому, стал богат имуществом, владел множеством стад. Так совершил Бог, чтобы склониться к милости к тому, на кого он прогневался, кого он увел в иную страну. Ныне сердце его омыто».
Синухет считает, что искупил свой «грех», «умилоствил бога».
«Происшедшее счастливо – я умилоствил бога».
И гордится тем, что дала ему эта азиатская страна и тем, чего он достиг:
«В свое время я бежал, как беглец, а теперь обо мне докладывают при дворе. Крадется крадущийся от голода, а я подаю хлеб соседу. Бежит человек из своей земли из-за наготы, а у меня чистое платье из тонкого полотна. Иной человек сам на побегушках, не имея, кого послать, а у меня слуги в изобилии. Хорош мой дом и обширно мое жилище. Обо мне помнят во дворце».
И здесь же, после описания своей хорошей жизни, Синухет просит бога вернуть его домой:
«Будь ко мне милостлив, верни меня домой. Конечно, ты дашь мне увидать место, в котором пребывает мое сердце. Что может быть больше того, чтобы тело мое было погребено в земле, на которой я родился?»
Для Синухета Азия до сих пор чужбина:
«И сердце его будет при этом сотсрадать тому, кого он изгнал, чтобы тот жил на чужбине».
Синухет остался египтянином, несмотря на долгие годы скиданий: он готов немедленно бросить семью и имущество, когда дело зашло о погребении. Синухет хочет и по смерти служить своей госпоже, будучи погребен вблизи нее. Действительно, в Лиште, в самой непосредственной близости к пирамидам Аменемхета I находятся мастабы их придворных.
«Да буду я и там служить владычице вселенной, да беседует она со мной о красоте детей своих и будет проводить вечность при мне».
В послании египетского царя также есть упоминание азиатов:
«Ты умрешь не на чужбине, не азиаты проводят тебя к могиле, тебя не завернут в баранью шкуру – тебе будет устроено каменное сооружение».
В шкурах хоронили иногда в доистоическую эпоху. Возможно, что этот способ практиковался и в Передней Азии в эпоху Синухета в эпоху Синухета. Раскопки не обнаружили его может быть потому, что шкуры истлели.
Несмотря на то, что египтянин Синухет тайно бежал из своей страны и долго жил среди «азиатов», он продолжал считаться принадлежащим к египетскому «мы», поскольку оставался верным государю. Его возращение описывается в рассказе намного дольше, чем сама его жизнь в Азии. Но по этим описаниям мы можем понять, насколько сильно истосковался Синухет в чужой для него по культуре азиатской стране. Единственный известный в литературе Древнего Египта случай — «Рассказ Синухета», когда фараон помиловал виновного. Рассказчик подробно описал, как все это происходило. Фараон не только простил Синухета, одарил его и разрешил ему вернуться на родину, но и захотел посмотреть на него. Наш герой явился на пограничную заставу Пути Хора. Он раздал своим друзьям кочевникам подарки, полученные от царского двора:

«Слуга отправился на юге и остановился у Путей Гора, где находился комендант, стоящий во главе пограничного отряда. Он послал вестников с донесением ко двору. Его величество отправил искусного начальника дворцовых земледельцев и с ним суда, нагруженные царскими подарками для азиатом, которые прибыли со мной, препровождая меня к Путям Гора. Я назвал каждого из них по имени. Все слуги были при исполнении своих обязанностей. Мешали и цедили при мне. Я продолжал путь, распустив парус, пока я не прибыл в город Иттауи. Когда рассвело, ранним утром пришли и позвали меня».

Сенухет доверился стражникам, которые привезли его на корабле в резиденцию Ититауи. Во дворце все были заранее предупреждены. Царские дети собрались в караульной. Придворные, в чьи обязанности входило провожать посетителей в колонный зал, показали Синухету дорогу, и вот согрешивший подданный предстал перед повелителем, восседавшим на парадном троне в золоченом зале. Синухет простирается пред ним на полу. Он сознает всю тяжесть своего проступка, и ужас охватывает его:

«Я был подобен охваченному мраком. Душа моя исчезла, тело ослабло, и не было больше сердца в груди, и не отличал я жизнь от смерти».

Синухету повелели встать. Фараон, который только что сурово корил его, смягчился и позволил Синухету говорить. Синухет не стал злоупотреблять царским великодушием и закончил свою короткую речь словами:

«Вот я пред тобою — жизнь моя принадлежит тебе. Да поступит твое величество по изволению своему».

Фараон приказывает привести детей. Он обращает внимание царицы на то, что Синухет сильно изменился. Он так долго жил среди азиатов, что стал похож на них. Царица вскрикивает от удивления, а царские дети хором подтверждают: «Воистину это не он, царь, владыка наш!»

«Его величество сказал царице: «Вот пришел Синухет, как азиат, как прирожденный бедуин».

После этого они приносят трещотки и систры двух видов, которые служили для того, чтобы поддерживать заданный ритм, подают их фараону и говорят: «Руки твои, о царь, да простираются к прекрасному — к убранству Владычицы неба, о непреложный владыка! Богиня золота да ниспошлет вечную жизнь твоим ноздрям! И да соединится с тобою владычица звезд!».

После долгих восхвалений они просят помиловать Синухета, ибо он поступил по недомыслию. Богиня, которую называют Золотой и Владычицей небесных звезд и которой принадлежат трещотки и систры, — это богиня веселья, танцев и пиров Хатхор. Она выступает здесь, чтобы подготовить великодушный приговор фараона и его милость к заблудшему подданному. Подобное вмешательство богов в таких случаях, очевидно, было обычным. И наконец, Синухет уходит из дворца не только помилованный, но и награжденный: теперь у него есть дом и он может отныне наслаждаться прекрасными вещами, подаренными ему фараоном.
«Я был помещен в дом царевича, в котором находились драгоценности, был бассейн, изображения горизонта, сокровища казны, одежды из царского полотна, мирра и первосортное благовонное масло, употребляемое царем и любимыми им серами. Все это имелось во всех покоях, причем каждый слуга, находясь при исполнении своих обязанностей, скидывал года с моего тела, я был обрит, мои волосы причесаны. Я отдал нечистоту пустынь, одежды свои – обитателям песков. Я был одет в тонкую ткань, умащен лучшим маслом, стал спать на постели и отдал песоу живущим на нем, деревянное масло – тем, кто им умащается».
Как и при дворе Ахеменидов, приближенные питались от царских щедрот, что до известной степени заменяло жалование. Характерно наивное удовольствие Синухета в обилии всего, столь свойственное египтянам и при жизни, и по смерти.
В этом отрывке можно увидеть, что Синухет хотя и отдает должное азиатам, но презирает их на бытовом уровне, как и все египтяне. Особенно с точки зрения гигиены, а не системы питания.
Египтяне брили головы, носили парики, содержали себя в чистоте, от насекомых спасались маслами, носили светлые льняные одежды. У азиатов все было полностью противоположное. Также в Египте была развита парфюмерия, что видно в отрывке текста.
Немного слов о том, как отделялся Египет от Азии. Один из царей для защиты с востока заселил и укрепил область от Хабену до путей Гора. «Пути Гора» упомянуты в некоторых источниках как синоним «начало Востока» и помещено у Джару, пограничной крепости, близ нынешнего Измаилии. Таким образом, уже тогда можно было, по Тураеву, проехать оттуда по каналу до царской резиденции у Лишта. Само название «Пути Гора» объясняется или мифологическими локализациями, или тем, что фараон, как Гор, выступает отсюда в походы. Также в начале «Рассказа Сенухета» говорится о стене.
«Здесь я согнулся в кустах, чтобы меня не заметили часовые на стене».
«Я пошел на север и прибыл к Стене Князя, выстроенной для отпора азиатам, для поражения проходящих по пескам».
«Обитатели песков», «проходящие по пескам» - поэтическое название бедуинов, часто встречающееся в «Рассказе Синухета».

Заключение
Рассказ Синухета – не послужной список и не сухая, хотя бы и документированная повесть. Это живой литературный памятник, интересующийся и внутренними переживаниями своего героя, и внешней обстановкой его жизни, и бытовыми картинами, по которым мы можем сравнить два мира: Азию и Египет, Восток и Запад, дикость и цивилизацию по Синухету. Иногда этот рассказ производит впечателение современного или европейского романа, пользующегося автобиографической формой изложения. Этот памятник избрал Сирию, конечно, более знакомую, чем южные моря и земли, и потому открывавшую меньше простора для фантастического чудесного элемента.

Использованная литература:
1. Демидчик А.Е. «Дал я дорогу своим ногам (рассказ «Синухе» - древнейшие воспоминания эмигранта). – М., 1999
2. История Древнего Востока. – М., 1999
3. Коростовцев М.А. Культура Древнего Египта. – М., 1976
4. Тураев Б.А. Рассказ Египтянина Синухета. – М., 1915