вчера.
Хоспис. тяжелые запахи- беды и страданий. Таких, каких мне даже в страшном сне еще не привиделось. Тех, что еще впереди.
Страшно изменившееся лицо - за слишком короткое время, чтобы привыкнуть, мозг, одурманенный двухнедельной голодовкой и наркотиками, выдает лишь жалкий бред.
Соседка по палате: "Она была, наверное, очень красивой?"
- да - выдыхаю я с отчаянием. - Очень. Как все женщины нашего рода.
- Это заметно. - Говорит соседка. - Видно, что черты лица правильные...
И я только теперь замечаю, что тень близкой смерти и пережитое страдание действительно сделала родные черты удивительно одухотворенными и как бы более значительными.
С трудом дышит остатками съеденных раком легких, но говорить может лишь об облегчении своей боли. Где же таблетки? Где массажер? "Мы все привезем", обещаю.
Ее последний взгляд ловлю, уже оборачиваясь на выходе.
"Поздно будет..."

Сегодня.
В 2 часа ночи ушла, навсегда прикрыв за собой дверь еще одна женщина нашего рода.