Аркадий Пластов и его время   (Автор Татьяна Пластова 2005 г.)

  [250x393]  [224x168]
  
 Автор картин «Сенокос», «Жатва», «Фашист пролетел», «Весна», «Колхозный ток».

«Надо, чтобы человек непреходящую, невероятную красоту мира чувствовал ежечасно, ежеминутно. И когда поймёт он эту удивительность, громоподобность бытия, - на всё его тогда хватит: и на подвиг в работе, и на защиту Отечества, на любовь к детям, к человечеству всему. Вот для этого и существует живопись».

Почему столь ценным представляется сегодня русское искусство 30-50 годов ХХ века и его последние звездные отблески 60-х и 70-х? Да просто потому что невозможно было уничтожить в одночасье великое художественное и духовное наследие Росcии. После 1917 года в стране продолжали работать Нестеров , Кустодиев, Грабарь, Кончаловский , П. Корин, Мартирос Сарьян. Сохранять незамутненным животворный источник живописной традиции, ежедневно молчаливо противостоять – не меньший подвиг, чем пощечина идеологу нового искусства великого русского живописца С. Ю. Жуковского. «Цель поэзии - поэзия», - как писал Пушкин, цель живописи – живопись.

А. Пластов ворвался в художественную жизнь страны в середине 30-х годов. Более десяти лет уединенной, целенаправленной работы в деревне отшлифовали его талант, помогли осмыслить то, что получил он от своих учителей - реальных - Волнухина, Корина, Пастернака, Архипова, Машкова, Степанова и «третьяковских небожителей» - Сурикова, Репина, Серова, Ге.

Его первые картины, представленные в Москве - «Стрижка овец», «Колхозная конюшня», «Сенокос» (1935г.) поставили его имя в ряд первых живописцев страны и принесли признание и уважение коллег. А дальше - к выставке «ХХ лет Российской Красной Армии и Военно–Морского флота» Пластов пишет «Купание коней». «Познакомившись с тематикой художественной выставки, я приуныл. Все было или не по моим силам, или такого порядка, что и без меня нашлись мастера сделать это преотлично, Я решил предложить свою тему….» Вместо словно покрытых пылью танков и истребителей, портретов наркомов, воспоминаний о славных победах в братоубийственной войне - обнаженные мужские тела, сверкающие под солнцем мокрые крупы коней, искрящаяся на солнце вода .

Картина «Колхозный праздник» (авторское название - «Праздник урожая»), вот уже много лет не покидающая запасников «Русского музея» , была задумана как групповой портрет русского крестьянства в изобилии типов, ракурсов, локальных композиционных и цветовых решений. Тогдашняя критика сетовала на отсутствие в картине «композиционного центра». «Признаться, - писал А. Пластов, - это и в задачу мою не входило… Я не пытался отдельные составные части композиции принести в жертву какому-нибудь отдельному моменту. Мне, напротив, хотелось, чтобы все путалось между собой до неразберихи, и было забавно даже при длительном рассмотрении». Натюрморты изобилия, ликование и радость никак не соответствующие полуголодной жизни тогдашней деревни и до трогательности наивно трактуемые искусствоведами как приукрашивание действительности, воспевание никогда не существовавшего колхозного благолепия, на самом деле имеют совсем иной смысл , понятный всякому художнику да и вообще человеку знакомому с историй искусства, - это не реальная жизнь, а ее метафора, новая, художественная реальность. Изобилие земных даров - то, что могла и может дать его родная земля, жизнеутверждающее торжество живописной правды над уничтожающей ее реальностью. И как символ этой реальности – водруженный сверху портрет кремлевского горца. Его писать художник не собирался, но при утверждении эскиза рекомендовано было поместить все политбюро, что, безусловно , погубило бы картину в художественном отношении. И тогда Пластов сказал –«Будет один, и пусть попробуют сказать, что его недостаточно ».

И когда те же самые идеологи в погонах с почти искренним ощущением радости от вновь обретенной невинности уговаривали его убрать с картины портрет развенчанного кумира , он неизменно отвечал им: «Вы так упорно заставляли меня его туда поместить, нет, теперь пусть останется навсегда».

И репродукции с этой картины стали печатать, стыдливо прикрыв лицо недавнего вождя букетом цветов.

«Большие писатели и художники должны заниматься политикой лишь настолько, поскольку нужно обороняться от нее», - писал столь любимый Пластовым А.П. Чехов. И художник, большую часть своей жизни проживший во времени безысходной несвободы, лжи мог бы сказать о себе другой его цитатой: «Беспринципным писателем, или, что одно и то же, прохвостом, я никогда не был…».