/Очень понравилось, на злобу дня:

Клара, твой Карл гол, как сокол:
Ты ему – душу, а он – чардаш.
Двор – разворован, в мангале – кол,
За ухом – сломанный карандаш.
Совесть замызгана в тон пальто,
Жаль, что в химчистку ее не сдашь.
Ты ему – душу, а он – чарльстон,
Ревностно требуя баш на баш.
Ты ему – душу, а он – гавот:
Уж не опилки ли в голове?!
Даже треклятый кларнет – и тот
От воздержания заржавел.
Что на рожон, что к нему постель:
Ты ему – тело, а он – фокстрот.
Клара, сестра моя во Христе,
Он и кораллы твои пропьет.

И еще одно. Прямо обо мне:

Пьяный хирург оперировал без наркоза,
Кухонным ножиком лихо кромсая тело.
Ах, как же ловок он был, как виртуозен,
Выскоблив начисто все, что во мне болело.

Пьяный хирург зашивал сумбурно и криво,
В двадцать узлов закрепляя гнилую нитку.
Ах, как небрежен он был, как торопливо
Руки его бинтовали свою ошибку.

В грязной палате лежу равнодушным трупом,
Ем апельсины и слушаю скрип дверцы.
Все зарубцуется, что ты, не бойся, глупый, -
Пьяный хирург ампутировал мне сердце.

Вот и я сейчас как будто с ампутированным сердцем... Нельзя так близко к этому органу принимать людей, вещи, привязанности, вообще ничего. Стать той бездушной, той безверной тварью, что была когда-то... /