Если вдуматься, именно Ольга Рыжова, а вовсе не умная Калугина, гиперактивная Шура или - мелкая фарцовщица Верочка являют собой образ «типовой советской женщины» эпохи пятизвёздочного генсека. Рыжова — обыденна и банальна, как ГДР-овский ковёр в двухкомнатной квартире в Хорошёво-Гадюкино; как чешский хрусталь — этакая глубокая салатница, куда Рыжова накладывает свой «фирменный салат» с тёртым яблочком; как сама её фраза: «А вообще я живу, так сказать, не отстаю!» В те годы появилось очень много таких — не остающих. Что перечисляет Рыжова, когда Юрий Григорьевич спрашивает её о жизни?

О том, что у неё отдельная квартира, правда, в пригороде. Что её мужу язву оперировал «сам Покровский», а потом счастливый супруг заполучил бесплатную путёвку в Ессентуки. Всё пучком. Не феерия, но и не провал. Не отстаёт. Скучновато, зато — стабильно. Кстати, Самохвалов слушает все эти потоки слов безо всякого интереса — жизнь Рыжовых (в широком смысле этого слова — филистеров позднего СССР) для него — унылая каша. Оленька постоянно «бегает с авоськами», достаёт, стоит в очередях за каким-нибудь очередным гусем, которого «уже там нет» или за арбузиком. Если Верочка достаёт эксклюзив, то Оленька хватает что дают.
У Рыжовой всё — без затей. И без явных, эпатирующих заскоков. (О любви к Юре - чуть позже и это, как раз, тот допустимый эпатаж, который уместен в рамках её популяции). https://zina-korzina.livejournal.com/1548095.html