Уже который день возвращаюсь не домой, а в пустую 70-метровую коробку. И даже в 35-градусную жару здесь холодно. И невыносимо тихо.
Из всей полезной площади использую исключительно свои 20 квадратов и ванную, чтобы в один прекрасный момент не умереть из-за разрыва сердца от картины опустевшего родного дома, где с каждым сантиметром связана целая история.
И права Ви в том, что самое страшное – это слово НИКОГДА: Ба больше нет и никогда не будет, никогда не будет Её домашней лапшы и чебуреков, никогда не будет Её «А в Ва-Банке пишут…», «Бегу, бегу, бегу», Её вечного отдёргивания маек по самые коленки, постиранных до размера XXXXXXXXXXS любимых вещей, Её сидения напротив на кухне. Всё, что у нас есть – это осознание того, что Ба – это лучшее, что с нами когда-либо было. Ведь только ей мы и были нужны, только она одна о нас и думала круглосуточно, без перерывов и выходных, и говорила «душа болит», и ведь она у Неё и правда за нас болела. И, быть может, всё это не что иное, как высшая степень проявления эгоизма. Но Она – последнее, что нас всех связывало. Объединяло в одну большую итальянскую семейку, собирающуюся всем составом на праздники, обязательно заканчивающиеся песнями-плясками, ссорами и руганью, и квартира в такие моменты всё более и более походила на коммуналку с очередью в ванную-туалет, криками, истерическим смехом, угрозами «Я сейчас баааааабушку позову». А теперь нет ничего. Только я, блуждающая по воспоминаниям.