Я грею ледяные пальцы в пламени свечи. На них остаются черные полосы. И они не согреваются.
Есть в этом пламени что-то такое, что наверно есть у дикого зверя, которого только что поймали и посадили в клетку. Оно бьется на фитиле, склоняется, изыскивая возможность для побега, или, устав, просто наблюдает за мной. А я - за ним.
Я грею ледяные пальцы, опуская их в расплавленный воск. Он быстро застывает, сохраняя лабиринт моего отпечатка. Только пальцы не согреваются.
Воск мне всегда напоминал слезы. Наверно это пламя оплакивает свое заточение и невозможность убежать.
Но одно неосторожное движение и робкий огонек превращается в огромное пламя.