Пытаюсь поджечь сигарету и понимаю, что у меня трясутся руки. Потом осознаю, что меня всего трясет. Рецепт прост: по-больше нервничать, по-меньше спать и, желательно, взвалить на себя непомерную ответственность, разбавленную стойко въевшимся чувством вины. [Мне казалось, я забыл[заставил себя забыть] это ощущение, когда тебя трясет вот так и ты ничего не можешь поделать, года четыре назад.]
Возвращаюсь на дневник в настроении 50 на 50. Забавно, но если бы вернулся, как хотел, полторы недели назад или четыре дня назад - настроение бы было куда более определенным и не таким расплывчато-нестабильным. Впрочем, иногда так даже интереснее. По-крайней мере теоретически.
Читаю письма и дневники и снова возвращаюсь к мысли о том, что за каждое пропадание с дневников и из сети мне приходится расплачиваться все большей болью и тяжестью, там, внутри, чуть ниже ребер. Бесконечно скучал по всем друзьям на дневниках. Как всегда. Как и прежде. Как и каждый день.
Большая часть бессчетных страниц, исписанных рваным нервным почерком так и останутся только исчерченными чувствами и мыслями-лезвиями страницами из моих тетрадей и не попадут в сеть. Странно, но иногда, когда я пишу что-то, я чувствую, что мне почти как воздух необходимо выложить это в интернет-дневник, дополнив и из[?]лечив ту часть меня, которая вот уже много лет как крепко-накрепко сплелась с сетью, а потом, осознаю, что сил пережить каждое слово-эмоцию во второй раз просто нет. И, как и раньше, я вновь и вновь заставляю себя плакать кровью-слов, высвобождая что-то, что иначе скрутит меня лишь сильнее. Результат еще более непредсказуем, чем был в тот день, когда я впервые взял в руки ручку, чтобы написать нечто осмысленное. Написать часть мира. Часть вечности. Часть памяти. Ничтожно малую и все же бесценную часть чувств, которую можно [хоть убого и неполно, но все-таки можно] выразить человеческим языком. Часть надежды. Часть боли. Часть рвущей на части тишины. И часть себя. Быть может, как раз ту, которую я всегда, по ошибке ли или нет,не знаю, считал недостающей. Возможно, за эти шесть лет я подустал и поэтому каждая крошечная боль дается все тяжелее, хоть это и все меньше заметно внешне, и все более нуждается в том, чтобы вылиться на бымагу/экран компьютера горько-терпким ядом/лекарством слов. Как знать, возможно усталость накрепко связана с опытом. И с осознанием того, что как бы много слишком разного и, порой, тяжелого опыта ни было, он не сделал меня более умным и менее наивным. И, наверное, более сильным тоже не сделал. Впрочем, в отличае от того дня, почти шесть лет назад, я вовсе не уверен, что об этом стоит жалеть.

Настроение сейчас - нервное и запутанное
В колонках играет - Das Ich