Без заголовка
24-05-2007 10:36
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Ежедневно, кроме выходных, мы проводим
вместе по девять часов - с десяти утра до семи вечера. Сорок пять часов в
неделю. Если составить график жизни, то получится, что мы проводим друг с
другом времени больше, чем с женами, родителями, друзьями. Больше, чем спим.
Больше, чем отдыхаем.
Мы - сослуживцы. Коллеги. Мы небрежно
пользуемся профессиональной лексикой - прайсинг, мерчандайзинг, кросс-промоушн, холд-бэк и мисандерстендинг, мы
называем склад стоком, а запчасти - спейрес, мы
освоили способ разговора по двум телефонам и е-мейлусразу. Мы влились во всемирный рыцарский орден менеджеров, в самую массовую
секту, обрядившись в ритуальный темный однобортный костюм, черные ботинки и
неяркий галстук. Отличительные знаки нашего теневого ордена - торговые марки.
Рядовые носят Bennetton, сержанты - Berghaus. Звание лейтенанта присваивается с покупкой
пиджака от PierreCardin.
Майор одевается в HugoBoss,
полковник носит Gucci. Пришиваемая вручную подкладка
генеральских мундиров снабжена магическим квадратом с надписями Armani, Versace, ErmengildoZegnia. Наша медаль
"За отвагу" - золотой Parker в нагрудном
кармане, наш орден Ленина - PatekPhillipeна левом запястье. Tissot и Longinesмы дарим нашим солдатам за храбрость.
В наших родовых замках - свободная планировка,
дубовый паркет, кондиционированный воздух с запахом сосны, гостевые ванная и
туалет, подземный гараж и дрессированный консьерж, который сохраняет правильное
выражение лица в любых ситуациях. Мы не демонстрируем знакомым боевые топоры с
насечками по количеству убитых врагов - мы заслуживаем уважение квадратными
метрами. Вместо "он сбил двух фрицев под Ейском" мы говорим "у
него сто сорок квадратов на Октябрьской".
Наших политруков зовут GQ, FHM и XXL.
Мы не задаем вопросов. Они не могут ошибаться. Они знают ответы на все вопросы.
Будь готов. Будь в строю, говори, думай и делай как говорят. Веди себя по
уставу. Любимый галстук лимонного цвета вместе с очками с голубыми стеклами
отправляются на свалку. Мы пристроились и мимикрировали,
скрыв за бизнес-прическами свой испуг перед жизнью.
Мы храбримся и делаем вид, что мы состоялись. Мы продаем ничего для никого и
получаем за это деньги, чтобы купить другое ничего. И чем больше ничего мы
можем купить, тем полнее мы думаем, мы живем.
Место, где мы проводим большую часть
жизни, похоже на морг, каким он бывает в американском кино. Цветовой спектр -
от белого к светло-серому. Цветные и яркие детали, будь-то кофейная кружка или
плакат, выглядят чужеродно и шокирующе, как порножурнал в школьной библиотеке. Иногда, бросая вялый
вызов моргу, мы делаем перестановку мебели, бессмысленно меняя порядок серых
кубов в белой комнате. Странно, как будто передвижением ящиков с телами можно
сделать обстановку в мертвецкой более непринужденной. Мы - полицаи. Вместо того
чтобы спрятаться в лесу с вилами и снять "шмайссер"
с убитого фрица, мы напялили на рукав повязку с крестом и истово принялись
заслуживать у оккупантов корову и земельный надел.
Мы - японская рок-группа, поющая на
английском. Мы запятнали честь нашего древнего самурайского рода, но и это не
станет для нас пропуском в чартыбиллборда,
слов все равно не разобрать. Мы - самозванцы. Признаком завоеванной свободы
считается возможность поздно приходить на работу либо не ходить на нее вовсе,
проводя время в фитнес-центрах, ночных клубах и
борделях. Часто все три заведения оказываются под одной крышей и с той же
вывеской.
Мы разучились совершать даже самые
простые действия, не подвергая их ненужному анализу. Утренняя молитва у людей
нового тысячелетия уступила место диалогу со вторым "я" у открытого
холодильника. Мы научились относиться к продуктам, как к врагам, сразу оценивая
потенциального противника на количество калорий и вредность. Итак, яйца,
хлопья, бекон (сальмонелла, сублимат, холестерин). Раньше я давился йогуртом,
успокаивая себя тем, что пусть невкусно, зато полезно. Съеденный йогурт был
индульгенцией за пять сигарет. А вот недавно я прочитал в GQ, что йогурт
губительно влияет на мозг. Черт, я так и знал. Похоже, в наше время безопаснее
всего курить.
У меня на кухне - с десяток хитроумных дивайсов для приготовления кофе. Итальянская
эспрессо-кофеварка, армянская турка, вьетнамская
ситечко-кастрюлька, французский пресс, американская фильтр-машина. Если бы ко
мне в гости пришли вьетнамец, турок, американец и итальянец, каждый из них мог
бы рассчитывать на аутентичный кофе. Но они не придут. Ко мне вообще не ходят
гости. Зачем им ходить ко мне? Я не обсуждаю с ними икеевскуюмебель и телесериалы,
я не напиваюсь под ритуальные мужские разговоры о любовницах и бизнесе, мне плевать
на женские истории о детях. Я не умею дружить.
Я социопат. Часто я смотрю в окно и
представляю, как все эти дома внезапно сотрясает мощная взрывная волна от
сброшенной пару секунд назад на Тверскую атомной бомбы. Тогда бы я выскочил на
улицу и стал бы орать тебе в лицо: ну что, дождался?! Что ты видишь умирая -
аристоновский холодильник? "РеноМеган" турецкой сборки? Зато первый взнос
небольшой, страховка да каско, салон - нет, я кожаный не стал делать. Ребенка,
который в детстве мечтал быть космонавтом, а вырос алкоголиком? Ты прожил
тридцать лет, ни разу не познав, каково это - пробираться влажными джунглями с
"калашниковым" на шее или убегать
берлинскими подворотнями от преследующих тебя агентов Ми-5. Все, что ты делал,
- старался вкуснее пожрать, больше выпить и изощреннее потрахаться.
Ты - банальность, вчерашняя новость, дешевое повидло. Я убью тебя, потому что у
тебя - мое лицо...
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Ежедневно, кроме выходных, мы проводим
вместе по девять часов - с десяти утра до семи вечера. Сорок пять часов в
неделю. Если составить график жизни, то получится, что мы проводим друг с
другом времени больше, чем с женами, родителями, друзьями. Больше, чем спим.
Больше, чем отдыхаем.
Мы - сослуживцы. Коллеги. Мы небрежно
пользуемся профессиональной лексикой - прайсинг, мерчандайзинг, кросс-промоушн, холд-бэк и мисандерстендинг, мы
называем склад стоком, а запчасти - спейрес, мы
освоили способ разговора по двум телефонам и е-мейлусразу. Мы влились во всемирный рыцарский орден менеджеров, в самую массовую
секту, обрядившись в ритуальный темный однобортный костюм, черные ботинки и
неяркий галстук. Отличительные знаки нашего теневого ордена - торговые марки.
Рядовые носят Bennetton, сержанты - Berghaus. Звание лейтенанта присваивается с покупкой
пиджака от PierreCardin.
Майор одевается в HugoBoss,
полковник носит Gucci. Пришиваемая вручную подкладка
генеральских мундиров снабжена магическим квадратом с надписями Armani, Versace, ErmengildoZegnia. Наша медаль
"За отвагу" - золотой Parker в нагрудном
кармане, наш орден Ленина - PatekPhillipeна левом запястье. Tissot и Longinesмы дарим нашим солдатам за храбрость.
В наших родовых замках - свободная планировка,
дубовый паркет, кондиционированный воздух с запахом сосны, гостевые ванная и
туалет, подземный гараж и дрессированный консьерж, который сохраняет правильное
выражение лица в любых ситуациях. Мы не демонстрируем знакомым боевые топоры с
насечками по количеству убитых врагов - мы заслуживаем уважение квадратными
метрами. Вместо "он сбил двух фрицев под Ейском" мы говорим "у
него сто сорок квадратов на Октябрьской".
Наших политруков зовут GQ, FHM и XXL.
Мы не задаем вопросов. Они не могут ошибаться. Они знают ответы на все вопросы.
Будь готов. Будь в строю, говори, думай и делай как говорят. Веди себя по
уставу. Любимый галстук лимонного цвета вместе с очками с голубыми стеклами
отправляются на свалку. Мы пристроились и мимикрировали,
скрыв за бизнес-прическами свой испуг перед жизнью.
Мы храбримся и делаем вид, что мы состоялись. Мы продаем ничего для никого и
получаем за это деньги, чтобы купить другое ничего. И чем больше ничего мы
можем купить, тем полнее мы думаем, мы живем.
Место, где мы проводим большую часть
жизни, похоже на морг, каким он бывает в американском кино. Цветовой спектр -
от белого к светло-серому. Цветные и яркие детали, будь-то кофейная кружка или
плакат, выглядят чужеродно и шокирующе, как порножурнал в школьной библиотеке. Иногда, бросая вялый
вызов моргу, мы делаем перестановку мебели, бессмысленно меняя порядок серых
кубов в белой комнате. Странно, как будто передвижением ящиков с телами можно
сделать обстановку в мертвецкой более непринужденной. Мы - полицаи. Вместо того
чтобы спрятаться в лесу с вилами и снять "шмайссер"
с убитого фрица, мы напялили на рукав повязку с крестом и истово принялись
заслуживать у оккупантов корову и земельный надел.
Мы - японская рок-группа, поющая на
английском. Мы запятнали честь нашего древнего самурайского рода, но и это не
станет для нас пропуском в чартыбиллборда,
слов все равно не разобрать. Мы - самозванцы. Признаком завоеванной свободы
считается возможность поздно приходить на работу либо не ходить на нее вовсе,
проводя время в фитнес-центрах, ночных клубах и
борделях. Часто все три заведения оказываются под одной крышей и с той же
вывеской.
Мы разучились совершать даже самые
простые действия, не подвергая их ненужному анализу. Утренняя молитва у людей
нового тысячелетия уступила место диалогу со вторым "я" у открытого
холодильника. Мы научились относиться к продуктам, как к врагам, сразу оценивая
потенциального противника на количество калорий и вредность. Итак, яйца,
хлопья, бекон (сальмонелла, сублимат, холестерин). Раньше я давился йогуртом,
успокаивая себя тем, что пусть невкусно, зато полезно. Съеденный йогурт был
индульгенцией за пять сигарет. А вот недавно я прочитал в GQ, что йогурт
губительно влияет на мозг. Черт, я так и знал. Похоже, в наше время безопаснее
всего курить.
У меня на кухне - с десяток хитроумных дивайсов для приготовления кофе. Итальянская
эспрессо-кофеварка, армянская турка, вьетнамская
ситечко-кастрюлька, французский пресс, американская фильтр-машина. Если бы ко
мне в гости пришли вьетнамец, турок, американец и итальянец, каждый из них мог
бы рассчитывать на аутентичный кофе. Но они не придут. Ко мне вообще не ходят
гости. Зачем им ходить ко мне? Я не обсуждаю с ними икеевскуюмебель и телесериалы,
я не напиваюсь под ритуальные мужские разговоры о любовницах и бизнесе, мне плевать
на женские истории о детях. Я не умею дружить.
Я социопат. Часто я смотрю в окно и
представляю, как все эти дома внезапно сотрясает мощная взрывная волна от
сброшенной пару секунд назад на Тверскую атомной бомбы. Тогда бы я выскочил на
улицу и стал бы орать тебе в лицо: ну что, дождался?! Что ты видишь умирая -
аристоновский холодильник? "РеноМеган" турецкой сборки? Зато первый взнос
небольшой, страховка да каско, салон - нет, я кожаный не стал делать. Ребенка,
который в детстве мечтал быть космонавтом, а вырос алкоголиком? Ты прожил
тридцать лет, ни разу не познав, каково это - пробираться влажными джунглями с
"калашниковым" на шее или убегать
берлинскими подворотнями от преследующих тебя агентов Ми-5. Все, что ты делал,
- старался вкуснее пожрать, больше выпить и изощреннее потрахаться.
Ты - банальность, вчерашняя новость, дешевое повидло. Я убью тебя, потому что у
тебя - мое лицо...
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Без заголовка | Free_from_memory - отзвук |
Лента друзей Free_from_memory
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»