27. Только то, что находится в сознании (является его содержанием) может быть признано существующим. Ни о чем ином сознающее существо не может иметь никакого представления.
28. Догма «объективной реальности» заставляет часть объектов сознания полагать условно внешними, несмотря на невозможность представить себе, что может означать такое бытие «вне и помимо» сознания. То, что еще не включено в сознание, не имеет более конкретного бытия, чем как «то, что еще не включено в сознание». Запредельное есть потенция конкретного бытия, но еще не бытие.
29. Я не отрицаю объективность бытия, а нахожу ее место в более общей картине мира. Объективный мир существует и имеет свои проблемы, но он не Всё, а только один аспект Всего, и потому существует проблема выхода за его пределы.
30. Правомерным (достаточно корректным, «объективным») можно считать признание бытия лишь в том качестве, в котором оно дано сознанию. Феномены следует признать как видимое, воспринимаемое бытие, нумены (здесь все, не воспринимаемое непосредственно, например физические законы) – как допущения, модели, созданные для взаимоувязывания феноменов.
31. Всякое бытие, или утверждение, требует вопроса «Для кого? С чьей точки зрения?».
32. Всякий феномен существует в первую очередь как данность одному сознанию (субъекту, «мне»). Затем возможно подтверждение (или неподтверждение) его другими субъектами. Только это подтверждение может служить мерой «объективности» феномена.
Здесь первое значение слова «объективное» – честное, непредвзятой (отношение) подменяется вторым: объективное как внешнее по отношению к «моему» сознанию и, следовательно, общенаблюдаемое (хотя бы потенциально). Такая объективность является договорной (конвенциональной), по сути – квазиобъективностью.
33. Наш мир не что иное, как продукт коллективного творчества.
34. Ни о чем нельзя сказать, есть оно или нет «на самом деле». Можно говорить лишь о значимости его для одного сознания («меня») и о количестве и авторитетности (для меня) подтверждающих «других» (реальных или потенциальных).
Не следует забывать, что бытие всех этих «других» тоже является феноменом одного субъекта, который в свою очередь подтверждается этими «другими». Это уникальный феномен, сам (через «других») подтверждающий своё существование.
35. Различие между реальностью и галлюцинацией определяется только числом подтверждающих и доверием к ним. Термин «реальное» есть синоним достоверности свидетельства, или «веримости».
36. Любая квазиобъективная реальность существует лишь на уровне слова (или других возможных средств коммуникации). Я не могу быть уверен, что другой видит (воспринимает) то же, что и я. Самое большое, что я могу утверждать, – это то, что он в данной ситуации употребляет те же слова.
37. Мы не можем говорить о некотором общевоспринимаемом мире. Мир есть «поле» восприятия – сознания одного субъекта, который повышает степень реальности своего мира – сознания (и себя в нем), населяя его подобными себе свидетелями его реальности.
38. Сознание конструирует другие сознания для повышения прочности своих конструкций.
39. Любое событие (факт или последовательность фактов) правомерно рассматривать только в представлении (того или иного) субъекта (данность ему), но не как коллективную реальность, поскольку сопоставляя показания разных субъектов, мы низводим феномен до уровня слов (знаков).
40. За пределами квазиобъективности (взаимоосвидетельствования) бытие самого субъекта низводится до уровня допущения (нумена, модели).
41. Реальным (очевидным) бытием обладает лишь множество объектов, совокупность которых можно отождествить с тем, что мы подразумеваем под сознанием субъекта. Но и объектами они становятся только при условии интерпретации субъектом своих ощущений. Так же и ощущения в свою очередь кажутся возможными только при условии их различения.
42. Однажды я посмотрел вокруг и понял, что все это – неправда.
43. Всякая реальность есть следствие наложения условностей на безусловное – ограничения безграничного. Представление о реальности, действительности, о том, что есть «на самом деле» – продукт абсолютизации относительного, это всегда некоторая деформация истины – натяжка, некорректность, заблуждение, обман и самообман («майя»).
44. Полное снятие ограничений делает бытие «не проявленным». Истинное и безусловное, оно же – «ничто» для ума, – вечное, бытующее вне обусловленностей времени, пространства, субъекта, ощущения феномена, реальности. Для ума это – МИР ВОЗМОЖНОСТЕЙ.
Единое нерасчлененное безусловное бытие есть состояние бесконечных возможностей, среди которых имеют место возможности вычленения и абсолютизации некоторых из них, – возможности ограниченности в безграничном, которые иллюзорны извне как нечто отдельное, но действительны в пределах себя, своего самообмана.
45. В разных фазах самообмана возникают время, пространство, ощущения, субъект, множество субъектов, реальный мир. Возможно также бесконечное множество других последовательностей и форм реализации самообмана, других миров и принципов бытия.
Но всем им присуща двойственность: они существуют только внутри себя, внутри своей обусловленности (как правила игры) и не существуют извне, в свете Истины единого и безусловного.
46. Всякое бытие – есть возможность, выдающая себя за действительность. Ее природа – самозациклившееся отрицание: это невозможность доказать невозможность в пределах самой невозможности (невозможность доказать иллюзорность фильма в пределах самого фильма).
Фиктивное понятие «действительность» есть возможность самообмана: «а что, если закрыть глаза на некоторые обстоятельства …»
47. Возникает вопрос: кто занимается самообманом в условиях отсутствия субъекта, а также времени и пространства? Никто. Самообман – это метафора, из языка уровня субъектов, поскольку другим методом мы не владеем, да и вряд ли возможен внеесоциальный, внесубъектный язык.
48. Обманываем себя мы сами, когда абсолютизируем реальность мира и себя, забывая об условностях, выделяющих одну возможность из множества.
49. Заблуждение нереально, поскольку реально лишь безусловное – Истина. Заблуждение – это интерпретация, подмена феномена словом. Символ, выражение, отражение – это подмена, обман.
Слово реально как звук, а не как эквивалент предмета. Но оно реально не как слово «звук», а как сам звук, точнее его ощущение, которое мы не можем назвать не обманув себя.
50. Все реально только как неинтерпретируемое нечто. Неназываемое и неинтерпретируемое Все – бескачественное «ничто» для ума.
51. Я не открываю ничего нового, но даже не совсем забытое старое полезно повторять на разные лады, чтобы способствовать его уяснению.