Мы сидели за празднично украшенным белыми лилиями столом, три бутылки Австралийского вина блестели своими стеклянными боками, Приит был собран и радостен, в его голосе ощущалось тепло, слова были веселы, во взгляде чувствовалась лёгкая игривость. Бутылочные пробки были положены в стоящий у камина большой стеклянный шар, наполненный наполовину подобными «деревянными» знаками прошедшей праздничности, в комнату изливался чарующий сладостной утончённостью аромат скрипичных запахов, уходящий лёгкой радостной тоской в Небеса; отпив «Бин 555» я была удивлена прекрасным качеством Австралийского вина, словно соединяющего жар пустынного Солнца с буйством живых красок оазиса жизни, вино вещало о нисходящей на Душу Небесной блаженности, воспринималось чувственной радостью её Земных теней; на столе «оживали» ещё две марки этого прекрасного вина – «Бин 777» и «Бин 888», я спросила Приита, почему он не принёс «Бин 666», шутя говоря, что, возможно, это вино отражало бы великого посланца Небес – Ангела Света и было бы не хуже «магического вина Христа», сделанного им из воды в напоминание о Царствии Небесном и нашей неодинокости во Вселенной; Приит сказал, что, увы, скорее всего такого вина нет, во всяком случае, он его никогда и ни в одной стране в продаже не видел, на что я добавила о вероятной сакральности подобного напитка, хранимого в тайне и разливаемого лишь посвящённым. Были зажжены свечи, в камин положено несколько берёзовых поленьев, запылали огненные всполохи, в комнате раздавался лёгкий таинственный треск, теплота приходящая от камина и исходящая изнутри создавала флер очарования самыми обычными «маленькими» радостями жизни, приоткрывая присутствие в магии «ожившего» настоящего. Вскоре Приит стал рассказывать мне различные истории городской жизни, слушать их мне было своею высшей частью вообще неинтересно, но низшии части моего «я» высказывали к происходящему некоторую заинтересованность. Среди множества произнесённых историй, о которых говорил Приит и создававших тотальное ощущение «лабиринта человеческих загрязнённостей», запомнилась мне лишь одна, суть которой сводилась к произведённому каким-то уровнем Божественной кармической силы жестокому наказанию одного из высокопоставленных городских чиновников, фабулой которой являлось участие этого человека в аукционе по приватизации городского рынка, где претенденты на покупку договаривались на предваряющий официальный аукцион собственной «сходке» о том, кто купит по изначальной, официально специально заниженной, стоимости предлагаемую недвижимость, и сколько покупатель должен будет оплатить отказавшимся от права покупки иным, участвующим в аукционе лицам; аукцион был проведён, центральный Таллиннский рынок куплен по символической стоимости, договорённая компенсация составляла около четырёх миллионов крон, и должна была быть передана в условленном месте наличными; чиновник, придя за деньгами, не обнаружил никого, подождав, пошёл к своей знакомой, проживающей рядом с рынком, где в подъезде его ожидал нанятый килер, успешно справившийся со своим чёрным заданием, расстреляв чиновника, причём, как потом выяснилось на следствии, за пару тысяч долларов. Эта история оставила во мне некоторую «изжогу», с одной стороны я понимала, что тот человек предал интересы Города, хотел нажиться за счёт его простых граждан, с другой – странное ощущение произведённого над ним «небесного суда», столь жёстко покаравшего за подобное деяния; впрочем, думала я, на этой Земле много несоразмерностей, иногда «бестолковая» причина порождает в более глобальных масштабах такой вал последствий, которые кажутся наступающим «малым апокалипсисом»; впрочем, Кто бы Там, на Небесах, подумал об исправлении, как этого, ушедшего человека, так и тех, способных продать за злато и оценить стоимость человеческой жизни в неуплаченные миллионы крон.
Вечер подходил к концу, прекрасное вино «Бин», различавшееся своими оттенками, но сохранявшее ощущение оазиса Души во всех представленных на столе трёх вариациях, закончилось, и мы с Приитом пошли продолжать наше общение на иных октавах бытия. Однако, в постели особой радости я не испытывала, мне пришлось концентрироваться на внутренней части низа живота, чтоб заставить себя получить физическую разрядку; Приит неистово работал «надо мною», чувствовалась мощь исходящих от него витальных энергетик мужской силы, но между нами не было должного сцепления в более высоких областях сердца, и лишь усилием воли я заставила свой лотос совершить малую пляску засасывания мужской силы, после чего, ощутив более выполненный долг, нежели освобождение от напряжений, мы мирно заснули. Утром мне хотелось идти делать практики, взывать к Божественной Силе, открывать каналы своей пробуждающейся Души, но это было невозможно, и, по настоянию Приита, мы вновь были в близости, принёсшей мне, как я и желала, лишь накопление внутренней силы. Попив душистого кофе, пахнувшего белым шоколадом, немного поговорив о всяческих пустяках жизни, мы попрощались; я поцеловала Приита в лобик, пожелав его Душе творческой радости, с внутренним ощущением бутафорности имевшейся в нём Души, которую необходимо было ещё долго создавать, пока она принесла бы Прииту плоды сознательности.
Сразу же, как я осталась одна, я приступила к практикам; первым делом начала выполнять комплекс «Взывания», возносила руки ввысь, концентрировалась на «Точке Запредельности», притягивала потоки Осознанности, Любви, Воли, Творчества и Блаженности; после перешла к технике создания намерения, памятуя о необходимости чёткого следования некогда задуманному, о необходимости магически «притянуть» к себе события, позволяющие мне обрести необходимые средства к жизни, раскрывающии базисную ценность свободного времени творческой жизни; я снова проделывала, строго следуя дарованной Мастером технике, концентрации и визуализации, спуская и материализуя цель на каждой нижеследующей чакре, и вот, уже миллион долларов «опускается» на мой банковский счёт, я проверяю его наличие и начинаю исследовать все открывающиеся мне возможности творческого обустройства жизни.
Завершив практики, я задумалась как мне лучше провести этот последний свободный день, ибо завтра мне предстояло идти на службу; я решила пойти на прогулку, после чего продолжить чтение книги Успенского о 4-ом Пути, а также побывать в интернете на некоторых сайтах и форумах, связанных с духовной работой. День длился быстротою проходящего времени, наполненного иными измерениями бытийственых пониманий; к вечеру мне казалось, что я переполнена впечатлениями и нуждаюсь в отдыхе ума; моим спонтанным решением стала проба медитации на Пустоту, ранее никогда мною не делавшаяся, но неоднократно воображаемо проводимая при чтении этой техники. Я уселась на ковёр в своей мастерской, сосредоточила внимание на аджне чакре, когда моё внимание приобрело устойчивость, я вообразила неограниченное, бесконечное пространство, наполненное сияющей чернотой множественного «ничто», и стала входить в его глубины; пространство словно не хотело принимать меня к себе, никак не позволяя продлить точку моего внимания за пределы себя, и лишь следуя пониманию необходимости сверхусилия, я сделала решительный рывок вовне, и вышла «из своей кожи»; сразу же пришло ощущение «бесплотной невесомости», подвешенности в «космических далях миров», «я» моё было оставлено внутри черепной коробки, вместо него было всеохватывающее тотальное чувство слитного присутствия, как будто моё самоощущение себя раздвинулось до бесконечных границ «чёрных» миров;
сколько я пребывала Там, я не знаю, но, думаю, это не длилось в физическом мире долго, я была словно насильно возвращена обратно вытолкнувшим оттуда меня страхом, вдруг возникшем во мне по совершенно неведомой мне причине, после пребывания в блаженной размытости снизошедшего на меня единства; вероятно, далее там было оставаться опасно, поскольку Пустота засасывала своей очаровывающей мощью Жизни, и нереализованная карма моей индивидуальности автоматически позвала назад. Вернувшись в свою личность, я ощутила пронзающую моё тело лёгкую высокочастотную дрожь, словно закрепляющую результат моего возвращения; на лбу проступали капельки пота, в третьем глазу, аджне, словно зияла обращённая конусом в центр моей головы, воронка; я пошла под душ, после которого мне стало спокойнее и я на удивление легко заснула.
Утром меня разбудил будильник, было необычайно раннее для меня время – восемь часов утра; вскоре предстояло ехать на службу.
Контора отца встретила меня утренним деловым шумом и началом распознавания конкретных смыслов моей предстоящей работы; лица окружавших меня людей были наполнены своей ролевой значимостью, придавшей им комические штрихи; во мне сосуществовало два чувства: быстрее бежать от этой «суеты неподлинности» и «зубами вгрызться» в работу и завоевать свой куш пирога Под-Солнечного мира; последнее вызвало во мне огромный прилив сил, я памятовала о поставленной мною цели и постепенно включалась в работу.
Шли дни, недели, месяцы; семидесяти двух квартирный девятиэтажный дом обретал свои первые этажи, отец был как-то грустно радостен; Бенедиктус часто бывал у меня в гостях, рассказавал мне каждый раз что-то живое и новое, помогал постигать мудрость Луча Творения, учил совершенствованию Души, часто медитировал вместе со мною, научив меня всем основным видам медитаций, от пустотных до визуализационных и мантрических; мне было мистически хорошо с Мастером, наша тантра никогда не оставляла меня без расширения сознания; Приит стал отходить на задний план персонажей моего бытия, с оставшимся взаимным человеческим уважением; я была полна внутренних сил, фактически руководила коллективом, подчиняясь лишь указаниям отца, который, иногда прислушивался к моим советам; и, главное, я ощущала зримый рост моей Души, выражавшийся в всё большем «панорамном» видении себя, окружающих людей и мира, в разделении приходящей через глубинное понимание «тихой» любви ко всему с прораставшей во мне «железной» волей, направленной на обретение самого главного – высшей Души.