Откровения Люцифера в старом Таллинне.16 отрывок из романа
05-02-2008 17:39
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Я сказала, что пойду приму душ, потом довершу приготовления пищи, подвела Бенедиктуса к полке, где стояли различные, заранее купленные мною вина, попросив выбрать на его вкус две подходящие бутылки и предварительно открыть их, чтоб вино начало оживать. Через некоторое время, я наряженная в самое дорогое моей Душе платье, тёмное, чуть поблескивающие атласным шёлком, готически-средневекового покроя, придававшее моей фигуре ещё большие элементы барочности, словно удерживаемые в «футляре» строгой готики, - сидела рядом с Бенедиктусом, окружённая размеренным жёлтым, легко колыхающимся огнём семи свечей, зажжённых на бронзовом старинном подсвечнике, и была готова приступить «к призыванию» радости праздника. Бенедиктус, нежно улыбаясь и глядя на меня торжественно грустными глазами, в которых отражалась мистическая тоска Запредельности, произнёс: «Анна, Ты неотразима земной красотой рода человеческого, магизмом совершенства её женственного начала, проявленного в Тебе во всей полноте цветущей силы, - я любуюсь в Тебе красотой рода, и в эти моменты ощущаю, словно Гений рода вещает мне: смотри и видь – не только в далёком Сверх-Разуме есть красота, она присутствует и в моих творениях, на твоей Земле, и пред Тобою – прямое доказательство и Моей красоты, Бога Солнца и Земли.»
Я не ожидала услышать такой странный комплимент, до конца не понятый мною при его произнесении, и расмеялась. Бенедиктус, словно ничего не заметив, продолжил: «Однако, в Тебе, Анна, есть большее – соединение земной красоты и красоты Небес – в благородности сильного и глубокого взгляда, всегда смотрящего прямо на собеседника, в высоком лбе, в густых длинных, ниспадающих до лопаток, волосах; на лице человека отражается печать степени благородности его Души, - продолжал торжественным тоном Бенедиктус, - а тело выражает степени соответсвия родовой ценности; в Тебе, Анна, - есть не часто встречающееся соединения благородности Души и «породистости» телесной оболочки», - закончил Мастер.
Я ранее никогда не слышала подобных комплиментов, вначале мне показалось, что эти слова не совсем уместны для объяснения Даме своей симпатии, но почти сразу как наши взгляды сошлись, я почувствовала всю глубину искренности сказанного, а также его смысл; мне стало приятно за себя, я ощутила себя таинтсвенной принцессой, которой было предуготовано нести Божию красоту людям; моя лёгкая улыбка и взгляд, полный гордой нежности, вернули наши энергетики в тёплую, бархатистость праздничности. Открылась, с тихим причмокиванием, винная бутылка, иссиння-тёмной, словно густые чернила, вино лилось в мой бокал, сверкающий утончённостью хрустальных линий, поблескивающих всполохами отражённого света горящих свечей, и только тут я удивлённо заметила – начавшее распространять свои чарующие небесные ароматы вино было «Аграм» 1992 года выпуска, это редкое Французское вино я пила только у своих родителей, и более нигде не видела в продаже; бокалы наполнились тёмно-синим цветом, были на две трети наполнены, разносящийся аромат щекотал ноздри и воспринимался пришельцем из лилово-синих летних, грозящих пролиться небесной влагой, грозовых облаков. И вот, руки вроде бы уже тянутся к бокалу, чувство необходимости начинать праздник созрело и требует своего расцвета, но Бенедиктус говорит: «Анна, прежде, чем мы начнём праздник – поблагодарим Высшую Божественную Силу, Сверх-Разум, - за наше наличие, нашу человеческую Форму, способную преодолеть себя, за дарованный нам Образ и Подобие и возможность обретения Света, Любви и Творчества! Встанем, прострим сомкнутые руки над головою к Небесам, закроем глаза и повторим про себя эти слова благодарности Творцу; без НЕГО ничего бы не было, и нас, и нашего праздника, и нашего Пути, и нашей с Тобою встречи. Потом сядем, и мелкими глотками, медитационно, не открывая глаз, концентрируясь на самом Высшем, творя благодарность сердца, - выпьем до дна живительный напиток Небес, наше вино.» Мы встали, Бенедиктус вновь произнёс молитву; я переместила точку сознания ввысь, наполнила себя волей и произносила максимально осознанно, вслед за Мастером, слова благодарности Абсолюту.
Присев, и прикоснувшись к льющемуся в рот эликсиру утончённого напитка, я с каждым глотком произносила слова благодарности, пока бокал не оказался пуст. «ОоМмм», открыв глаза, услышала я произносимую Бенедиктусом мантру Абсолюта, увидела сложенные на груди ладонями друг к другу руки и нежную, показавшуюся мне чувством самого Бога, улыбку. Чтож, Анна, теперь давай выпьем за нашу встречу, пусть она будет в радость нашим Душам и в пользу всему остальному, наличествующему в нас! Мы, тоже медленно, но уже смотря друг другу в глаза, выпили ещё по бокалу пахнувшего мистической радостью «Аграма»; внутри меня начало ощущаться живительное действия напитка, руки и ноги потеплели, витальная энергия наполняла тело радостью земной жизни, глаза сияли лёгкой поволокой чувственной радости. Как всё же может быть хорошо на Земле, подумала я, слава Творцу и за это! Мы закурили, сизый дым причудливыми тучными нитями стал стелиться над столом, приближаясь к горящим свечам и тая у чуть приоткрытого окна, внутри было чувственно хорошо, ощущаемая лёгкая теплота тела создавала уют, и мы начали непринуждённую беседу. Бенедиктус говорил о необходимости ощущать красоту жизни, видеть окружающее творческим взором, о значениях объективного творчества, способного наполнять смыслом человеческое нахождение на Земле. Через некоторое время он предложил освободить ум от мыслей, направив внимание на творческое восприятие искусства; как я понимала, Бенедиктус любил иногда смотреть эстрадные концерты, ощущать дыхание «народных мантр» - песен, вчувствоваться в их мелодики и смыслы и, как говорил он, видеть в них сущностное. Мы включили телевизор, на экране показывали новогоднии «Песни о главном», артисты, большей частью знакомые нам долгие годы, в красивых праздничных одеждах, в хорошо подобранных студийных декорациях, пели знакомые нам песни; создавалось ощущение, что время остановилось, год из года показывали одних и тех же лиц, некоторые из которых, справедливости ради, имели неплохой вокальный и артистический уровень, но все остальные, включая и отдельных новых, допущенных «во внутренний круг» Первого Российского канала, исполнителей, работали больше внешностью и не могли взять ни одной «высокой ноты»; для меня зрелище было более комичным, нежели радостным, но Бенедиктус, как видела я, просто смотрел и наслаждался, попросив меня включить усилитель и стоявший на полу «дьявольский трамбон» низкочастотный суббуфер киловатовой пиковой мощности «Сони», а также запустить программу «RSS», позволяющую добиться виртуального превращения стереозвука в живой звук пространства. Мне стало несколько веселее от начавшихся эффектов плавающих по комнате волн звука и поющих голосов, потолок и стены словно ожили и запели вместе с двигающимися по сцене певцами. Мы пили уже следующее, более скрипично-звучащее тонкостью устремлённого к небесам звука, вино, Французкое «Прийере» и наслаждались мелькавшими на экране красками и витающими над нами звуками песен; мне было уже не так важно, что многие «новые старые» песни были переведены на современный манер и растеряли классическую красоту и философичность, а «свежие» голоса, не способные передавать в пении никаких более высоких тонких энергетик, нежели витальных, исходящих из природных, низших чакр, опошляли их некогда бывшее величие и красоту, низводя любовь сердец до плотскости, а устремление душ к Высшему – до неудовлетворённостей тел; особенно мерзостно воспринимались, вероятно не сознаваемые ими, попытки некоторых певцов, типа Баскова, петь от высоких энергий Сердца, которого у них не было, такое исполнение словно порочило саму идею Души, лишало её способности идти к Свету и выхолащивало Небесную суть Любви. Несмотря на это, были и настоящии мастера, которых, к сожалению, явно не доставало на сцене. Какой-то момент я испытывала желание выключить это «песнепредставление» и поставить что-либо иное - истинно светящееся высоким искусством и радующее Душу. Я спросила Бенедиктуса, как он научился радоваться такому «какофоническому кашеварству» от современной эстрады, начто он мне мягко ответил: «Анна, смотри критически, с высоты истинного Искусства, но с теплом сердца и пониманиями реалий нынешнего времени, позволяющих популярному искусству вытеснять Искусство подлинное; кроме того, даже так «недолюбливаемый» Тобою Басков всё ещё ребёнок, его Душа молода, и, кстати, способна к развитию; я просто вчувствуюсь в реалии сегодняшнего дня и стараюсь видеть, зачастую сокрытые не только от исполнителей, но и от самих авторов, глубинные смыслы песен, словно, вопреки всему, даруемые, сокрытыми в них «шифровками», самой Божественной Силою. Вот сейчас играет песня из «17-ти мгновений весны», кстати, с достаточно хорошим исполнением Кобзона, - видишь, в ней завуалировано подлинное искусство – тоска Души по Небесной Родине, вчувствуйся.» Для меня это было – уже которое по счёту в один и тот же день – очередное малое откровение, - я стала смотреть не «в слова», а как бы отстранённо, «за них», разделив внимание и ощутила как шелуха внешних значений слов стала осыпаться и передо мною явился сокрытый под некогда мощной «картонной бронёй» внешнего действа – смысл, вещавший глубинным голосом небесного Оракула о бренности всего «неродного», «неподлинного», «посюстороннего». Мастер заметил пришедший ко мне «инсайт духа» и нежно, с энергиями мистического тепла, улыбнулся; глаза Бенедиктуса были полны какого-то неземного сострадания ко всему сущему. Ещё некоторое время я провела, пытаясь сущностно воспринимать, словно пришедшии ко мне в комнату силою объёмного, крутящегося по всему пространству, звука, осовремененые песни; мелькали разные исполнители и я ощущала как поток самых различных «воспеваний» многоликой человеческой жизни стал видеться совершенно по иному, - отдельно, - словно сама по себе, существовала «шелуха», зачастую выраженная односложностью куплетов, какими-то нелепыми описаниями действий, движениями тел певцов, и отдельно – присутствовал неуничтожимый горящий огонь духа , тянущаяся от песни к песне нить истинного их смысла, то утолщающаяся, вибрирующая обертонами Небес, то истончающаяся, еле видимая, словно более отрицающая, нежели «вещающая», со зримыми потоками «заземлений». Вскоре передача прервалась, и диктор объявил о показе поздравления с Новым годом, который вот-вот должен был прийти в Москву, Российского президента; я хотела переключить каналы, но Бенедиктус попросил меня внимательно слушать выступление Путина, чтобы потом мы могли проанализировать методики общения с народом и, возможно, что-либо из содержательной части сказанного. Странно, но я, без всякого совета Бенедиктуса, вдруг ощутила, словно Глава Российского государства беседовал с детьми, школьниками средних и старших классов, а, иногда, даже с младшеклассными «октябрятами»; впрочем, подумала я, разве народу нужно другое общение, быть может, вот таким образом и сколько-то тепла смог передать им; другая моя мысль говорила, что это как-то несерьёзно, манипулятивно, «по детсадовски»; следующая мысль вновь говорила, а что, собственно нужно народу «особо серьёзного», ласка и чувство уверенности в будущем, - вот что главное, а те, кто хочет видеть большее, сами доскажут себе необходимое. На этом речь прервалась, зазвенели утробным боем, словно над нашим домом, куранты, и я машинально протянула руку к бокалу для шампанского, который оказался пуст. Мы выпили остатки Французкого «почти Гурджиевского», ибо вино было из «тех мест» «Шато Приере», пожелав народу России истинного возрождения, как духовного, так и материального, после столь длительного периода «смутного времени». Бенедиктус говорил, что мало лишь сказать пожелание, необходимо представлять как спускающийся Сверху поток Любви опускается на города, леса, поля, реки, моря, людей России. Так всегда надо чего либо желать людям,- добавил Мастер,- если хочешь желать искренне, - отдельным людям, группам людей, государствам, Земле, даже, - чуть улыбнувшись мистической улыбкой, - продолжил Мастер, - нашему Полубогу, подчинённым Ему «ещё меньшим» Богам, Князьям тех или иных сфер нашего бытия, и иным самосознающим силам; последнее, конечно, - завершал Бенедиктус, - сейчас для нас не актуально, ибо вначале надо научиться посылать реальные тонкие энергии желаемого своим близким и дальним. Делается это примерно так, - снова продолжил Мастер,- обращаешься к Высшей Силе, приоткрывая свою Душу потоку Её энергий, настраиваешься, например, на любовь, ощущаешь нисходящий на тебя поток, принимаемый приоткрывшимся сердцем, создаёшь волевое намерение и далее – посылаешь «переломлённую» своим сердцем тонкую субстанцию – тем людям, городам, государствам, которым, по твоему желанию, она предназначалась. Я сразу же повторила моё пожелание народу России, - макушка головы словно приоткрылась, внимание было на «наивысшей точке» Небес, оттуда я притянула энергии любви, хлынувшие огромным потоком через позвоночник в район моего сердца, сконцентрировала волю, направила внимание на огромные просторы нашего соседа, России, представив словно карту страны, сформулировала пожелание передачи любви сердцам россиян, и стала излучать из сердца «лучи» добра, простирая их на всё, находящееся в поле моего внутреннего зрения. Странное чувство наполненности любовью пришло ко мне, оно присутствовало в каждой моей клеточке тела, а не только в голове, как было ранее, когда я абстрактно выражала пожелания; поток ощущался магнетической силою в моём организме, создавал во мне состояние причащения к мистерии передачи Божественной Любви людям; через несколько минут я ощутила, что силы мои иссякают, становилось всё сложнее поддерживать этот «вихрь» любви, и я постепенно, поблагодарив Божественную Силу, завершила творение этой малой мистерии «распространения любви». Открыв глаза, я заметила, как Бенедиктус внимательно смотрел на меня, словно помогая мне своим содействием. «Анна, - сказал он, - я видел, что у Тебя получилось, не забывай и далее целенаправленно продолжать эти практики, они очень важны для растущей Души. Более того, - добавил Мастер, - не научившись желать людям того, что Ты желаешь себе, - Ты никогда не взрастишь в себе Душу, ибо «пробка замкнутости», закрытости, нечистоты сердца, - не позволит Тебе открыть своё сердце Богу и обрести внутренний Свет Души. С теми же, кому предназначены твои пожелания, - будет так, как предустановлено владыками их судеб, но Ты увеличиваешь этим вероятность благосклонности владык, побуждая этих людей взращивать Души, внося частички тонких энергий, помогающие уберегать людей от бесчисленных болей и страданий своих жизней; да, как бы странно это ни звучало, как бы «микроскопична» ни была посланная энергия, - этот мир полон различных тонких сил, и Ты проводишь через себя силы, увеличивающии благость, - завершил тоном наставника, Бенедиктус.» Вскоре я принесла прекрасное в своей «утончённости за пределами чувств», Испанское полностью сухое шампанское (брют) марки «Campo», а также ещё одну бутылку Испанского выдержанного вина той же марки, отличающейся безукоризненной надёжностью утончённого вкуса; вместе с вином, хоть и совсем не хотелось кушать, я принесла заготовленную пищу, за исключением находящегося в тёплой духовке жаркого. Мы сидели за столом, слушали юмористическую новогоднюю передачу, которая была энергетически очень похожа на предыдущий концерт; приходилось разделять «зёрна от плевел» и мириться с посредственным внешним уровнем, в большую часть выступлений не поднимавшегося выше трёх нижних чакр, который, однако, оттенялся неплохими антуражами сцены и красивыми одеяниями большинства артистов. Время неумолимо приближалось к полночи, во мне начало ощущаться «волнение приподнятости», одна моя часть как будто была в «лёгкой» блаженности, чувствования были импрессионистки-мистически размыты эликсиром радости, моментами я сильно ощущала себя «живой и самосознающей», а также «ценной Женщиной», притянувшей к себе Мастера, дарящего мне новую и новую мистерию познания.
«Анна, - прервал мои размышления Бенедиктус, - пора открывать шампанское, - скоро наступает «разлом» времени, - и мы окажемся в Новом году, - чуть весело, с лёгкой иронией, сказал Бенедиктус.» Хлопнула пробка, из-за окон, с улицы, послышался шипящий «многоканальный» треск взмывающих в небо ракет, пробка шампанского, бухнув, вылетела из бутылки в приоткрытое окно, пенящийся напиток был разлит по бокалам, Эстонский президент произносил свою речь, щёлкнули часы в телевизоре, заиграл Гимн Эстонии, и мы, прострив руки ввысь, пожелав блага родной стране, её людям, что сделать было много легче из-за относительной малости масштабов нашего государства, - медленно, смакуя, словно красоту Божественной отстранённости, пили пахнущее «холодным джазом Небес» виолончельное, «вытягивающее» к полёту в Небеса, бурлящее и щекочащее рот и пищевод, утончённо-возвышенное вино тёплых южных широт Европы.
«Да будет Год новый проведён в творческой радости наших Душ, во славу ЕГО! – помпезным голосом Римского оратора, словно с трибуны, произнёс Бенедиктус». Я, сама не ожидая того, добавила: «Во имя высшей цели человека – стать Сверх-Человеком!» Мы налили ещё по рюмке пенящегося игристого напитка и выпили за эти тосты. «Во славу Сверх-Разума! – словно сговорившись, одновременно произнесли мы, допив шампанское, после чего Бенедиктус, а за ним и я, простёрли руки к Небесам, сложили их и пропели «Оооооммммм!»
Почти сразу, как мы довершили приветствия «Того, без Чего не было бы ничего», почти одновременно, раздались телефонные звонки; чтоб не мешать разговаривать Бенедиктусу, я отошла в свою «алтарную», где слушала поздравления от своих знакомых и желала всем им «пришествия творчества» в наступившем Году; после я сделала несколько звонков сама, которые, несмотря на предельную загруженность телефонных линий, как ни странно, «проходили»; самое сложное мне было поздравлять родителей, здесь требовалась особая дипломатичность и самоконтроль над «возвышенностью поздравлений». Вернувшись в гостиную, я, сама того не ожидая, подошла к Бенедиктусу, протянула к нему руки ладонями вверх и, увидев ответную нежную улыбку и устремлённый в мои глаза мистически тёплый взор, обняла Мастера, приложив лоб к его лбу; наши глаза сблизились, внизу моего живота образовалась маленькая, крутящаяся вихрем воронка, руки поднялись вверх, пальцы сжимали его виски, в глазах чуть потемнело, голова начала немного кружиться, внутри груди ощущалась вибрация радости; наши губы мягко соединились, тела прильнули друг ко другу, руки Бенедиктуса обхватили мою спину; все мои мысли пропали и вместо них я пребывала в неизъяснённом ощущении, словно моя «половинчатость» растворилась в новом, едином и совершенном существе, соединявшем в себе женственность и мужественность, чувственность и рационализм, твёрдость и нежность воли и разлитую по возникшему новому телу всепроникающую любовь. Наверное, мы пробыли в этом состоянии единения несколько минут, пока не стали затекать наши руки и воля могла «удерживать» нас вместе; после расцепления наших тел я оказалась в новой реальности – чувств близости со столь дорогим моей Душе человеком. Бенедиктус заговорил первый: «Анна, выпьем во славу Божественного величия, за мистический дар соединения Душ! Разве это не мистика, когда две «самостоятельные» Души вдруг ощущают друг во друге Небесное родство? Рушатся все барьеры, и некогда одинокие Души обретают близость. Когда состояния сближения истинно обусловлены родством Душ, - это даруется высшей Божественной Любовию, - закончил голосом оракула Бенедиктус». Мы выпили до дна по бокалу шампанского, наши глаза смотрели друг на друга, я ощущала, словно завеса индивидульной одинокости пала и творилась мистерия соединения двух Душ во славу ЕГО. Мне хотелось дополнить недостающии октавы соединением тел, сразу же взять Бенедиктуса за руку и отвести в спальню; другая моя, рациональная часть, говорила, что пока рано, и я, чтоб несколько заземлить сильный поток страсти, закурила сигарету. Бенедиктус также закурил; заклубились синевато-сизые, пахнущии смолянистой росой, клубы дыма; через некоторое время Мастер заговорил: «Анна, я хочу попросить Тебя пока об одном, но очень важном: когда к Тебе будут приходить мысли, сразу же старайся вспомнить свою волю, и произнести внутри с предельной силою – «всё во славу ЕГО»». Я немного удивилась, ибо мне и так казалось, что всё, что я делаю и есть «во славу ЕГО». Бенедиктус добавил: «Анна, посвящай всё, что происходит и произойдёт с нами высшей Божественной Силе; концентрируй своё сознание чуть выше макушки головы, представляй её верхней точкой снисходящей на тело «воронки духа», в любой момент, когда можешь, старайся чувствовать внутреннее напряжение намерения, когда же будут появляться мысли, в центре твоего сознания должна быть только одна, вытесняющая все иные мысли на периферию, мысль – «во славу ЕГО».
Комментарии (3):
самый хороший российский новогодний концерт был в кремле.
Юлиус, текст малодинамичный, но очень интересный и практичный
Чем текст интересен и практичен, проясни.
Как и о следующей части.
это практически инструкция. все понимают как важно в ней каждое слово.
малодинамичный , мг\не кажется, из- за того что отсутвуют другие персожанажи. даже в схематическом виде. растворился друг А. их дискуссия с Б. была бы интересной
Комментарии (3):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Откровения Люцифера в старом Таллинне.16 отрывок из романа | AUM_das - Дневник AUM_das |
Лента друзей AUM_das
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»