• Авторизация
Дневник AUM_das Лента друзей - Дневник - Полная версия


Откровения Люцифера в старом Таллинне.15 отрывок из романа 04-02-2008 17:08 к комментариям - к полной версии - понравилось!


Выйдя из дома я сразу же ощутила живительную силу свежего воздуха, который несмотря на свою влажность и нулевую температуру, вдыхал в меня природную свежесть жизни; ко мне возвращалась бодрость, мысли становились более организованными, словно освежались вместе с моим витальным ощущением самой себя. Я не любила это «температурное безвременье», столь часто на протяжении первой половины зим, в последнии годы теплеющего климата, создававшее вязкое, слизкое чувство длительного нахождения между разных стихий; влажный воздух, почти постоянное таяние только что выпавшего снега, отсутствие погодной определённости, обращение в серость снисходящей белизны, вязкость загустевающей размытости, словно пачкающейся от неперевариваемой каши несцепляемых между собою элементов стихий, - всё это отражалось во внутренних состояниях и создавало ощущение «распутицы» внутри Души, лишало ощущения радости любования праздничной красотой отдыхающей под чистыми белыми покровами снегов, природы. Однако сейчас я не ощущала нынешней унылости природы; влажный и свежий воздух приносил мне энергию природных сил, окружающая водянистая размытость не виделась мне чем-то угнетающим; во мне была сила внутренней радости, позволяющая ощутить самое прямое значение столь символических строф одной из любимых мною песен, философски вещающей об отстранённости сущего от наших оценок, о чём мне и сказала промелькнувшая во мне мысль: «у природы нет плохой погоды; каждая погода – благодать». Я шла по аллеям старого парка, вдыхала природную свежесть, даже сиротливые, оголённые «антенны» обращённых к небесам ветвей говорили мне лишь об одном: этот таинственный мир расцвечивается красками нашей Души; мне было вновь хорошо, радостно, мысли почти не беспокоили меня, внутри было величественно спокойно, словно лёгкий флер благодати снова снизошёл в мою Душу. Сама не заметив того, я подошла к провозвестнику Красоты Небес, фигурке Апполона, поблёсткивающего влажной глянцевой чернотой своего земного тела; почему он чёрный, - мелькнула во мне новая мысль,- неужели так «черны» его дела на Земле или, быть может, люди не всегда различают красочную яркость приносимой им красоты, столь быстротечно перетекающий в тяжести каждодневных обыденностей их жизней? Мои мысли прервало уже знакомое приветствие подошедшего сзади Бенедиктуса: «АаааУуууМммм! Моё почтение Душе Анны!». Я обернулась, рядом стоял мой Люцифер, в широкополой чёрной шляпе и такого же цвета кожаной куртке со свисающими вниз длинными полами, придававшей ему облик мистика-эстета; я на момент залюбовалась этим прямым соответствием одежды его сущностности; Бенедиктус заметил мою маленькую заминку, сказав: «Цельность помогает быть собранным; цельность Души – даёт осознанность. Пойдём на прогулку, Анна?». По пути я рассказывала Бенедиктусу о виденном мною прошедшей ночью, в красках описывая ощущения, которые мне пришлось пережить. Мастер слушал внимательно, и лишь изредка на уголках его губ я замечала посещавшую его лёгкую улыбку. «Анна, - то, что Ты способна видеть на Тонких планах, - сказал Бенедиктус, - даёт Тебе огромный стимул к развитию, так сама Божественная сила учит Тебя видеть то, что сокрыто от обычного, даже называющегося умным, человеческого взора. Но, Анна, не обольщай себя этой новизной, ибо Ты сама не можешь знать с кем и как, и почему Ты там общаешься; Тонкий мир огромен, и далеко не всегда приходящее к Тебе есть то, за что себя выдаёт; ко всему примешивается и «нечистота» взора, ибо у непробуждённой Души есть «много слоёв Небес», сотканных собственным воображением. Чтобы знать «кто есть кто», чтобы доподлинно видеть – необходимо иметь кристально чистую Душу, незамутнённую «самой собою же» или, если сказать точнее, надо иметь чистое сознание и взращённую Душу, ибо непробуждённый человек имеет лишь иллюзию Души, он живёт её воображаемым наличием.» Эти слова Мастера несколько расстроили меня, но я чувствовала глубинную правоту сказанного; мне вспомнились слова Гурджиева, о необходимости создавать Душу работой над собою, о том, что несвободный человек, фактически, не имеет никакой Души «в себе», поскольку является механическим слугой множества сил и условий его жизни. Однако, для меня оставался открытым вопрос о том, как тогда вообще человек существует «без Души», ведь, как было сказано во многих Священных писаниях – «Душа неуничтожима». Бенедиктус ответил на мой вопрос так: «Люди часто ассоциируют своё наличие с наличием Души, делая этим одну важную и принципиальную ошибку – они не отождествляют находящееся в них высшее Божественное начало с собственным осознанным нахождением в нём и нереализованной возможностью использовать эту высшую мощь Духа; иными словами, наличие принципа «человекоустроения» не означает прямо истекающей отсюда возможности проживать его осознанно, обрести живое присутствие «образа и Подобия»; этот Путь неизбежно требует от человека работы над собой, преобразование «полуфабриката» Души в полноценную живую Душу.»
Бенедиктус не сказал для меня ничего принципиально нового, - об этом я много раз читала в книгах; но после его слов мне стало как-то не по себе, ибо проявилась иная сторона сказанного, столь явно ставшая моим нынешним самоощущением: не слова и знания трансформируют Душу, а реальная работа над собою; слова, концепции, теории, - всё это лишь карта пути, навигатор дорог познания, позволяющий осознать необходимость пути и найти проходимые дороги; работа над собою – это реальный путь по этим, зачастую извилистым, труднопроходимым, лежащим над пропастями дорогам своей духовной судьбы. «Спасибо, Бенедиктус, - проговорила я тихим голосом, - я начала чувствовать то главное, о чём Ты хотел сказать, - что Душа создаётся только работой, и это своего рода и испытание, и «проклятие», и неописуемая радость дарованной возможности, для человеков на Земле.» Мы продолжали молча идти по аллеям парка, ряды деревьев словно двигались навстречу нам, обволакивая своими умиротворяющими меридианами живых полей энегетик; стало темнеть, усиливался холодный влажный ветер от моря, пахнущий мягкой солёностью, смешанной с лёгкой остротой похожего на мокрый песок запаха; пора было идти домой, но мне надо было собраться с силами, чтоб пригласить Бенедиктуса к себе в гости, как будто предчувствие начала большого и сложного пути останавливало меня сказать простую фразу – пойдём ко мне; однако, я сознавала всю смехотворность этого барьера, собрала силы своей ещё «неоформленой цельностью» воли и произнесла: «Бенедиктус, теперь пойдём ко мне в гости, я приглашаю Тебя». Мы шли в обратную сторону по влажным аллеям, зажёгшиеся фонари придавали ещё большее ощущение холодности земли, почти ни о чём не беседовали, слушая глухие поскрипывания песка под нашими ногами, смотрели на сгрудившихся на ветках, словно провожающих уходящий день, ворон, то и дело общавшихся между собою односложными, словно исходящими из нижних миров, призывно звучащими «каррр»; вскоре пред нами предстал пруд и его белой беседкой на острове, стоящей в одиноком удалении от берегов; ещё несколько сотен метров, и должен появиться мой дом, и мы войдём в него.
«Мир дому сему и благодать», - сказал ступив на порог Бенедиктус.» «Добро пожаловать в мою скромную обитель, - ответила я». Вскоре мы сидели на диване и пили густой, пахнущий утончённым французским коньяком «Ковуаразье», кофе. Во мне было приподнятое, праздничное настроение; Бенедиктус улыбался, медленно, маленькими глотками смаковал напиток, периодически поднося нос к чашке и наслаждался исходящими от напитка утонченными ароматами, словно поющими о высокой тонкости «вкуса» Небес; я тоже неспешно смаковала лёгкую, излучающую тонкие запахи, густоту кофе, потом закурила сигарету; после этого наше кофепитие обрело обрядовую красочность, тонкость ароматов кофе перемешивалась с синеватой дымкой струившегося дыма, тела согревались изнутри и мы начали обсуждать наши планы на последний, уже клонившийся к закату, день уходящего года. Бенедиктус сказал, что планировал провести встречу Нового года «наедине со Звёздами», в одиночестве, медитации, практиках создания намерений на следующий год жизни, а вечером – со вхождением во чувственную радость пребывания на Земле, - во наслаждении вкушения утончённого вина и традиционного шампанского «во славу» своего пребывания здесь. Я сказала, что ранее планировала отмечать праздник вместе с родителями, но ныне хотела провести этот, обладающий особой «детской магией» последний День года вместе с Бенедиктусом, участвовать в духовных практиках и вечером сидеть за праздничным столом с Ним. «Я позвоню родителям, и скажу, что приду завтра, и мы отметим с ними первый день Нового года, - сказала я Бенедиктусу, - добавив, что была у родителей на Рождество, отсего, думаю, с их стороны не последует никаких обид». Бенедиктус сказал, что его Подруга отмечает праздник с родителями, что последнее время живёт один, в чём есть, несмотря на многие иные «но», большие преимущества, связанные, в первую очередь, со свободой творческой реализации; большая часть свободного времени, добавил Он, посвящается творчеству – как внутри своей Души, состояний сознания, так и, особенно в последнее время, в написании книг, а также, в определённой мере, работе с искренне стремящимися развивать свои Души. Мы обсудили примерный план вечера, Бенедиктус хотел поехать домой за вином, но я сказала, что в этом нет необходимости, ибо я припасла на праздник несколько бутылок хорошего вина и шампанского, а также бутылку «пахнущего сладостной мистерией звёзд» коньяка Ковуаразье; Бенедиктусу надо было поставить с близлежащей улицы машину в мой двор, а мне начинать приготовление праздничного ужина. Наш план был такой – с семи до девяти вечера мы занимаемся духовными техниками, после накрываем на стол и начинаем провожать уходящий год. Я ушла на кухню, включилась в мелодику приготовления салатов и запекания мясного окорока, внутри меня было лёгкое приподнятое волнение и предвкушение начала чего-то очень важного в моей жизни. Через некоторое время раздался телефонный звонок, я открыла ворота, и во двор въехал красивый большой чёрный автомобиль с четырьмя соединёнными, словно олимпийскими, кольцами на блестящей решётке между горящими белыми, с синеватым сапфировым отливом, светом фар; машина припарковалась на свободном месте, и Бенедиктус поднимался по лестнице. «Мир и благодать дому сему, - вновь, с лёгкой нежной улыбкой проговорил он, - вот я и снова здесь.
Бенедиктус попросил, пока я заканчиваю подготовку вечернего кушания, посмотреть мои картины; во мне, в первое мгновение, возник лёгкий протест, поскольку я последнии годы никого не пускала в свою «святая святых», мастерскую; но этот импульс сразу же угас, на его место пришла радость, что такой Человек интересуется моими «художествами», и я провела его в свою «алтарную» и проинструктировала «где есть что и что есть где», после чего оставила его одного знакомиться с моим творчеством.
Через час, завершив все необходимые приготовления праздничной трапезы, я вошла в свою мастерскую; Бенедиктус сидел на ковре, пред ним лежала написанная мною около года назад картина «Небо и Земля», на которой было изображено полное светящихся алмазами звёзд Небо, простирающее похожую на человеческую, но состоящую из лёгкого облачного флера, руку; снизу, из Земли, также словно облачёная в облако, навстречу была, с предельным напряжением усилия, простёрта маленькая земная рука, её пальцы были напряжённо вытянуты, как будто судорожным усилием воли пытались соединиться в рукопожатии с пальцами Небес; между этими идущими друг ко другу руками было непреодолённое расстояние, словно незримая пропасть не давала сделать последний рывок и принять даруемую Небесами помощь. «Анна, - в Тебе есть дар отображать сущностное, многие Твои картины несут на себе печать объективного Искусства, - сказал Бенедиктус, смотря то на меня, то на лежащий рядом холст, - это дар Небес, который достоин истинного уважения, - продолжил он; Ты знаешь этот пришедший через Гурджиева термин «объективного искусства?». «Нет, не знаю, - сказала я в ответ.» «Это означает, - начал объяснять Бенедиктус, - выражение в произведениях искусства сущностных основ человеческой жизни, своего рода метафизический взгляд на окружающий мир, раскрывающий глубинные основы самого бытия, в любых его – Земных ли, Небесных, человеческих или «над-человеческих» проявлениях; иными словами – такое объективное искусство приближает к правде бытия и истине, несёт «блики» высших состояний сознания.» Тут ко мне пришла мысль, что я и это уже знала ранее, и только такое творчество было близким для меня последнии годы; ничего иного, «на потребу дня» мне вообще не хотелось делать, и это касалось не только искусства, но и общения с «неподлинными» людьми, бесцельного времяпрепровождения во всяческих пустых тусовках, выполнения рутинной работы и многого другого. Тут мои мысли, словно прочитав их возможную направленность, прервал Бенедиктус: «Однако, Анна, никогда не надо забывать, что дар этот Свыше – ЕГО, и, соответственно, не следует черпать из даруемого Оттуда силы к тонкой гордыне Души; да, необходимо иметь понимание людских различий, выборочность общения, но оно не должно основываться на своей исключительности, а должно иметь лишь основание высшей целесообразности – поддержания творческих состояний Души, её развития и «производства» мистерии радости – быть Человеком на Земле.» Вскоре мы решили начать проводить практики, именно тут, в моей мастерской, поскольку сопутствующая духовным занятиям атмосфера была здесь наилучшая из всей квартиры, которую Бенедиктус осмотрел ранее, не заглянув лишь в мою спальню; моё жилище состояло из трёх комнат и кухни, одна из них была гостиная, где мы до этого сидели, и где будем отмечать встречу Нового года, другая – спальня, а третья, самая маленькая, около десяти квадратных метров, мастерская, в которой, кроме художественного «алтаря», были уходящии до потолка полки с книгами, ранее тщательно собираемые мною и ныне составляющие неплохую библиотеку по искусству и философии, наверное, из полутора-двух тысяч, иногда довольно редких, книг. 
Люцифер,- так я иногда называла Бенедиктуса «про себя», сел в позу полулотоса и попросил меня устроиться напротив. «Есть много интересных, привлекательных и эффективных техник работы над собою, - сказал он, - знать их все необязательно, важно понимать принципы их работы, уметь классифицировать по типологии и – выбрать для себя наиболее подходящие, которым и посвятить свои занятия, ничего «не прибавляя и не убавляя» в них, точно следуя их внутренней сути. Сегодня мы попробуем, Анна, - продолжал Мастер, - очень значимую, если не сказать основополагающую, технику очищения ума, позволяющую расчищать наше сознание от всевозможных, причём многоуровневых, наслоений прошлого. Тебе нет надобности объяснять, - говорил уже более тихим голосом Бенедиктус, - что прошлое порабощает наше настоящее, плетёт иллюзии будущего, мешает объективно взглянуть на себя такового, каков ты есть. В этом прошлом – нити нашей обыденной судьбы, установки родителей, ближайшего окружения, социума; они пропитывают поле нашего ума, диктуют нам механицизм мыслей, чувств и влекут к запрограммированным действиям. У такого человека, - уже более громко, с расстановкой каждого слова, наполнившегося глубинною силою потока смысла, продолжал Мастер, - нет никакого выбора, все действия его предрешены, типичны, не обладают никаким истинным творчеством и являются, по сути, пустыми. Это «человек обыденный», имя которому «легион», и нет разницы, что и как воображает о себе этот человек; он несвободен, являет собою марионетку, в конечном итоге служащую воле Полубогов; его внутренний мир таит иллюзию себя действующего, мыслящего, сознающего; на самом деле – да, он и действует, и мыслит, и чувствует, и сознаёт, - но как бы безсущностно, лишь внешней «скорлупой» своего иллюзорного «я» и не имеет никакой реальной свободы выбора – действий, чувств, мыслей и самих смыслов собственной жизни; у такого человека есть одна, зачастую остающаяся гипотетической, свобода – измениться, обратиться к поиску и созданию своей Души; остальная свобода для такого человека – лишь фикция, иллюзия его ума и «эго», основанная на «неведении своего невидения себя», - закончил Бенедиктус.- Мы же, попытаемся разорвать цепи своего неведения, для чего начнём с внешне простой, очень эффективной техники – разотождествления себя со своим прошлым. Выполнение этой техники требует внутренней силы намерения, работает она безотказно и как бы «сама по себе». Анна, попробуем начать работу. Сядь с прямым позвоночником, в полулотос (в домашних условиях это лучшая поза для такой внутренней работы), сосредоточь своё внимание на точке межбровья, аджна чакре или, как говорят в народе, третьем глазе; теперь поворачивай голову налево, выбирай из памяти любое, начиная с самого негативного, событие прошлого, «вдыхай» его совместно с физическим вдохом, в созданный огненный тигель, внутри пространства «настоящего», в аджне, представляя как событие полностью «высасывается» из прошлого, физический вдох завершается, голова постепенно возвращается в прямое положение, событие на идеальном плане, совместно с физическим размеренным выдохом, начинает «прогорать» в этом «настоящем», словно осыпается, обездвиживается, теряет сущностную силу, блекнет и сгорает в бушующем огне «нынешнего»; потом голова твоя переводится плавно вправо, остаточный огонь, совместно с предельным выдохом, прожигает созданную ранее этим событием карму будущего, видимые раскалённые «нити судьбы» этого события превращаются в развеиваемый в безбрежном пространстве времени, пепельных прах; всё, более «ничего нет», происшедшее ранее событие сгорает в настоящем, будущее очищается от остаточной «шелухи» кармических последствий происшедшего ранее события, которое обретает не только «физическое» небытие, но и мыслительное, и эмоциональное, - и остаётся лишь в «информационно-архивной» памяти, лишённое «плоти и крови», словно тень некогда бывшего; голова возвращается в прямое положение, можно сразу приступать (при необходимости) к «дожиганию», особенно это необходимо при большом «весе» прожигаемого события, вновь обращая голову влево и захватывая «оставшиеся части» или к сосредоточению на дожигании «в настоящем»; тогда делается новый вдох, он уже не несёт в себе зримого визуального образа прожжённого события, но как бы довершает «развеивание остаточного пепла» некогда имевшего «вес и размер» произошедшего, ставшего ныне «горсткой развеянного пепла»; если событие не столь значимое, и всё прожжено сразу, можно сделать промежуточный нейтральный вдох-выдох, сохраняя внимание на огненной печи внутреннего настоящего в аджне, и потом переходить к следующему событию прошлого. Вся эта процедура, - добавил Бенедиктус, - занимает, как правило, многие часы, дни, и даже месяцы; постепенно наиболее «болезненные» события истончаются и уходят из памяти, после идёт работа над событиями «индифферентными», как бы нейтральными, но, на самом деле, утяжеляющими, своей «обыденной простотой ненужности», линии нашей кармы; когда прожжена и эта «шелуха жизни», мы подступаем к прожиганию всего остального, дабы полностью очистить нашу карму от обусловленности; однако, последняя часть имеет свою специфику и, на самом деле, является самой сложной, ибо при истинном полном очищении ума от прошлой кармы происходит осветление ума, и человек обретает истинную Душу; эта первая ступень просветлённости требует огромного «скачка» усилий, и эта техника, обычно, работает «до середины»; кроме того, при неправильном использовании её завершающей фазы можно добиться и иного результата – ощущения тотальной пустотности Жизни, сопровождаемого необоримым желанием «сменить Миры»; но о последнем – когда-либо после, Анна.
Итак, приступаем к самой практике, - завершил объяснение Бенедиктус.»
Я закрыла глаза, обратила свой взор в прошлое где сразу же стали тесниться, словно ставшии в очередь, некогда произошедшии события; одни образы теснили другие, каждый из них пытался заявить о своей значимости, в конце концов, поскольку держать лёгкие на выдохе уже было нестерпимо больно, я ухватила образ самого неприятного события, и начала со вдохом «высасывать» его из прошлого; образ виделся ожившим, ярким, ядовито раскрашенным, его вырывание из прошлого требовало усилий, как будто он был сцеплен огромным количеством живых нитей с моим «я», вдох был закончен, передо мною пылал мистический, с синими всполохами, огонь настоящего, я сделала выдох и бросила образ в это всезжигающее пламя разотождествления; образ сгорел почти мгновенно, я переводила взгляд вправо, в будущее, дожигая множественными огоньками расплавляющего пламени кармические нити, соединявшие сгоревший лик с будущем; сразу же пришло облегчение, визуализированный астральный пепел был развеян «по ветру» тонких миров; я удивлялась произошедшему. Далее следовало множество иных событий, состояний моих прошлых чувств, бесчисленных мыслей, которые я, поняв и ощутив действенность данной мне техники, начала подряд, без остановки прожигать; «тигель настоящего» приобрёл масштабы огромной печи, съедающей в своём чреве весь сваливаемый туда «мусор» прошлого; я так увлеклась, что меня лишь остановили слова Бенедиктуса: «Анна, пока хватит, Ты уже полчаса безостановочно прожигаешь прошлое, твоя печь раскалена сверх необходимого предела и пожароопасна, - чуточку шутливо произносил Мастер.» Я открыла глаза, легко улыбнулась Бенедиктусу и в этот же момент ощутила как с моего разгорячённого, покрытого испариной лба спадают мелкие капельки пота; моё состояние напоминало температурную горячку, словно астральный огонь имел продолжение в материальном мире, а моя голова была маленькой доменной печью, в которой творилась магия создания благородных «металлов» жизни, на бросовом топливе прошлого. Я сказала, что пойду умоюсь; прохладная вода охладила мой лоб, я возвращалась в обычное состояние, внутри ощущалась облегчённость, как будто мучивший меня балласт был сброшен, освободив внутреннее пространство ума «свежему воздуху» свободы. Бенедиктус нежно улыбался, смотрел мне в глаза и сказал: «Анна, обсуждать ничего не будем, в этом сейчас нет необходимости, лучше приступим к следующей технике создания намерений, это важно особенно сегодня, в этот пусть условный, но разделяющий «время на двое» день. Снова сядь в позу полулотоса, сосредоточь внимание на точке межбровья, и мы начинаем.
Техника творения намерения желаемого будущего основывается на создании образов будущих событий, которые строятся творческим воображением, чем то напоминающим инженерное проектирование, с той лишь разницей, что действия происходят на тонком плане, и конструируется астральный образ желаемого, который потом, силою намерения, воплощается в реальном физическом плане нашей жизни; первый этап состоит из оценки реально возможного, соотнесение своих сил и воли с проектом образа желаемого, который должен быть реалистичен, учитывать не только законы физики плотного мира, но и социальные, экономические и иные реалии жизни творящего образ человека; далее разрабатывается технология его воплощения в реальность, оценивается сила воления, необходимые для работы тонкие энергии сознания, после чего начинается целенаправленная конкретная работа, именуемая магией творения будущего. Техника, - продолжал Бенедиктус, - на первый взгляд проста, но её эффективное применение будет возможным лишь при тотальной включённости человека в тонкую реальность создаваемого, причём, с прямой связью между чистотой сознания и реалистичностью проектируемого - с силою производимой магии кристаллизации намерения.
Более глубинные области и их взаимосвязи будут постигаться Тобою постепенно, с развитием способности очищать свой ум и понимать закономерности жизни тонких планов бытия и собственной внутренней реальности сознания.
Начинаем, - сказал сильным, с проявившимися нотками волевой жёсткости, голосом жреца, Бенедиктус.
Определяй первое и самое значимое событие, которое Ты хотела бы осуществить в следующем году; визуализируй его детально, ставь его пред собою, в области аджны, проверяй на реалистичность, представляя реализованным.»
Я вообразила себе, поскольку это должно было быть событием, и несмотря на некоторое внутреннее сопротивление, ибо хотела бы представить себя просветлённой, но это нельзя было по условиям техники,- нужно было не состояние бытия, которое я и не могла бы представить объективно «во всей своей просветлённости», а реальное, физическое событие, - я вообразила поступление на мой банковский счёт суммы, эквивалентной миллиону долларов, около двенадцати с половиной миллионов крон, и стала визуализировать поступление денег, свои чувства их наличия, предварительно осознав реалистичность подобного «требования».
Бенедиктус продолжал: «Теперь производи закрепление намерения, это надо проделывать на всех чакрах. Начинаем с сахасрары, высшей «головной» чакры, центрируйся на макушке, открывай своё намерение Высшей Силе, посылай его ввысь; далее, - сказал через некоторое время, показавшееся мне тягуче-долгим, Бенедиктус, - вновь кристаллизируй его в аджне, закрепляй «цементом» каузального плана мысли; теперь, выждав некоторое время, пока происходит кристаллизация, двигайся ниже, в горловую чакру творчества, вишудху, - и начинай визуализировать творческое намерение воплощаемого образа события; итак, двигаемся дальше, - говорил Мастер, - анахата, сердечный центр, - проверяй событие на «этическую легитимность» для себя, на допустимость его реализации; если Ты принимаешь все его возможные последствия, кристаллизируй их «на плане сердца»; так, Ты произвела кристаллизацию, идём дальше, в витальный план чакры действия, манипуры, - переводи намерение в волю, создавай силу стремления, визуализируй конкретику реализации, алгоритм своих действий по воплощению образа намерения; сделано, двигаемся к «чувственным плодам» реализуемого, к свадхистане чакре, концентрируем внизу живота проживание радости достижения желаемого, - продолжал Бенедиктус, делая довольно большие паузы, чтоб я могла вживую проживать реализацию некогда сконструированного образа, - далее – на муладхаре чакре – видь реализованное на физическом плане, ощущай его своею «плотию», - закончил Бенедиктус.
Я ощущала, словно «виртуальное» время стало реальным и, открыв глаза, я окажусь в той точке времени, где мой, некогда бывший намерением образ, стал неопровержимым фактом жизни; внутри же я понимала, что это пока лишь проделанная внутренняя работа, плоды которой можно будет стяжать лишь где-то в относительно близком будущем. Внутри меня было чувство причащения к обладанию мистически важным открытием, словно я уже стала магом и обрела способность превращать металлы в золото, а золото в бриллианты состояний бытия. Мои размышления прервал Бенедиктус, сказав, что не надо зацикливаться лишь на одной цели, и мне необходимо проработать ещё одну-две цели, чтобы избежать неизбежного внутреннего дисбаланса целей. Следующее, что мне хотелось делать, это представить рядом со мною Бенедиктуса, как мужчину, учителя и просто «утешителя» моей жизни; однако, я не знала как лучше визуализировать это намерение, и пока я думала об этом, вновь услышала голос Мастера: «Анна, чтоб избежать возможных ошибок с твоей стороны, предлагаю визуализировать сейчас не материальные объекты желаемого, а намерение обретения Божественной мудрости, свободной воли, творчества и - самой пробуждённой Души. Концентрируйся на сахасраре, собирай всю силу внимания, делай намерение соединить свою чакру с отражёным в ней планом Бытия, в данном случае с Запредельностью – безграничностью Абсолюта; вначале, Тебе лучше попробовать ощущать «живую пустоту», впоследствии, будем идти к более объёмным визуализациям. Далее, словно вещал Бенедиктус, - сосредотачивайся в аджне, соединяясь с планом каузальных миров, где присутствует и знание, и воля. Намерения должны быть предельно сильны и не замутнены никакими привнесениями из более низких сфер бытия, насколько это возможно для Тебя в данный момент; необходима полная концентрация на цели слияния с соответствующими энергетиками Тонких планов вселенской жизни. Следующим, - выждав несколько минут земного времени, говорил Мастер, должно быть вхождение в творческую реализацию, причащение к творчеству самого Творца, - через соединение вишудхи чакры с этим тонким планом «проектов творения»,- ощущай приток живой силы, наполнение чакры энергиями «тонких эфиров». И последним концентрируйся на анахате, сердечной чакре, соединяя её с самим потоком Божественной Любви или Сверх-Душой Абсолюта.
Я пыталась делать практику на пределе сил, присутствие рядом Мастера, потока его тонких энергий, помогало мне максимально растворять «малое» в «большом», словно «малое» нашло ключ к отмыканию врат запредельных миров, сонастроившись на их тонкие энергетики присутствия; во мне бушевал поток силы, голова была словно наполнена электричеством и гудела, напоминая трансформаторную будку, работающую на пределе своих «трансформационных сил», с той лишь разницей, что в физическом мире изменялись параметры электрического тока, во мне же шла трансформация грубых энергетик в тонкие водороды сознания, как именовал этот магический процесс расширения сознания любимый мною мистик, маг и учитель Георгий Гурджиев. Открыв глаза, я ощутила себя «жрицей древних Египетских фараонов», с горящими неземными энергиями глазами, способными излучать саму Волю Небес. Вероятно, этот образ был столь зрим, что я заметила как Бенедиктус, чуть приподняв голову, торжественно-серьёзно любуется мною; меня охватило лёгкое смущение, сразу же растворённое мощью истекающей изнутри тонкой энергии духовной силы. Я сказала: «Благодарю Тебя, Мастер! Я испытала что-то совершенно необычное, доселе неведомое мне, о чём я знала, ранее только из книг; теперь эти силы начали свою жизнь во мне; верю, что смогу и в будущем всё чаще и чаще причащаться к их таинству и идти далее к моей заветной и главной цели жизни - просветлению.
Бенедиктус улыбался мистически-таинственный улыбкой, и мне на миг показалось, что предо мною рядом снова сидит Люцифер. «Только не обольщайся, Анна, - вдруг серьёзно сказал Бенедиктус, прервав воображаемый мною образ Люцифера, который словно вошёл, растворяясь, в Бенедиктуса, - эти техники на самом деле очень сложны, скрытые ключи к их эффективному использованию непросты для расшифровки, и их совершенное исполнение ограничено как внутренним несовершенством исполнителя, так и объективными ограничительными законами тонких миров, в том числе, и сфер личностных судеб; лишь обретший Свет Души или, иными словами, создавший Душу, - полностью причащается к свободному волению и обретает способности подлинно магического воздействия на мир, однако, уровни его свободы хоть и несоизмеримы с иллюзиями свободы обычного человека, всё равно ограничены; впрочем, тогда бы это был иной Мир, а не Земля, - улыбнулся Мастер, - если бы просветлённый Мастер мог бы «перекроить его» по высшим принципам Благости; Просветлённый понимает эти обусловленности и благодарит Сверх-Разум уже за то, что дано ему самому и что он может сделать в этом мире Земли для других, ибо Солярный мир и его Бог очень далеки от Высших планетарных систем Мироздания, - закончил, с лёгкой грустью в голосе, Бенедиктус.»
На этом наши практики закончились, наступал глубокий вечер, до момента встречи Нового года оставалось менее трёх часов; во мне было ощущение огромной внутренней силы и радость от нахождения рядом Бенедиктуса.
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (2):
Klieo 04-02-2008-19:40 удалить
Привет, Юлиус! блондинке непонятно - зачем Анне Бенедиктус как мужчина? Учитель почти Бог. мужчин оченьоченьоченьмного.. бывает так, что мозг влюбляется в мозг. это очень красивая любовь..
Обратиться - Ответить - К полной версии
AUM_das 06-02-2008-22:33 удалить
Анна хочет всего - по всем каналам чувств; её притягивает Бого-человек... Бенедиктус сознательно оставляет "якоря Земли", ибо иначе Уйдёт Навечно в Жизнь, без помощи своим со-братьям (сёстрам) в освобождении от пут Сансары...
Обратиться - Ответить - К полной версии


Комментарии (2): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Откровения Люцифера в старом Таллинне.15 отрывок из романа | AUM_das - Дневник AUM_das | Лента друзей AUM_das / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»