• Авторизация
Дневник AUM_das Лента друзей - Дневник - Полная версия


Откровения Люцифера в старом Таллинне.12 отрывок из романа 30-01-2008 18:14 к комментариям - к полной версии - понравилось!


Я села в машину, и поехала по мокрым от тающего снега улицам по направлению Какумяэ, где был дом моих родителей. Ехать было около десяти километров, родители жили около моря, в отдалённом от центра районе, словно врезающемся остроносым куском суши в морские воды и который почти сплошь состоял из частных домов; на этом полуострове жили люди не ниже «среднего класса», что по меркам общества означало некоторый «минимум финансовой состоятельности». Ворота у дома были открыты, родительский серебристый Мерседес-джип украшал собою вход в дом, светясь отражённым холодным металлическим светом. Дом имел также много серых оттенков, поскольку был выложен бутовым камнем, придававшим ему «основательную серьёзность» и солидный вид, чем-то напоминал «домашнюю церковь», поскольку имел в середине округлую башню, похожую на церковный купол православной церкви. «Добро пожаловать к нам, дочка», - открылась дверь и голос отца приглашал меня войти. Как я и ожидала, небольшая, но широкая и пушистая ёлка, наряженная множеством старых игрушек и расцвеченная разноцветными лампочками, украшала гостиную, стол был почти накрыт, и вскоре мы уселись около него, и я ощутила себя маленькой девочкой, вновь живущей с любящими родителями и столь спокойной за своё будущее и завтрашний день, словно сама небесная защита была в моих земных родителях, и я обладала «иммунитетом неуязвимости» под этой опекой Небес. 
Мой отец был простой экономист, долгие годы проработавший на государственной службе, в хозяйственных подразделениях Города, мама была человеком искусства, преподавала музыку в городской Консерватории; родителям было уже за шестьдесят, но выглядели они неплохо, всегда словно излучали внутреннее достоинство, в жестах, мимике, речи и походке; несмотря на возраст мама была стройна, черты её лица источали благородство «настоявщегося старого вина», отец внешне был похож на учёного, носил небольшую бороду и от него ощущалось исходящее тепло.
Вот, подумалось мне, повезло мне с моими родителями, тем более, что была я единственной дочерью, мне доставалось много родительского внимания, росла я в тепле и заботе, и мне грех было жаловаться на судьбу; да и выросла я красивой девушкой, в Академии кое кто даже дразнил меня
«Олечкой Мещерской», вспоминая одноимённый персонаж из рассказа Ивана Бунина «Лёгкое дыхание»; вероятно, во мне и впрямь была чарующая красота Ольги, но это прозвище мне не нравилось, ибо судьба героини Бунина была коротка и жестока, и мне не хотелось умереть молодой и «неопытной», не вкусившей ни истинной радости, ни обретшей ни истинной мудрости, девушкой. Мы пили очаровательное французское шампанское, отец рассказывал разные жизненные истории и даже приводил отдельные цитаты из Библии, как бы подытоживая их смыслы, причём чаще всего любил цитировать Соломона или Экклезиаста. Было немного весело, отец шутил, вспоминал детство, говорил о своих еврейский корнях от которых он был отделён «собственным мировоззрением», иногда шутил и над мамой, которая соединяла в себе три крови – русскую, польскую и эстонскую. Атмосфера была домашняя, мне было хорошо; вечер был радостен; ночью, после того как родители ушли спать, я пошла в «часовню-купол», пила тягучее французское десятилетнее чернильно-иссинее, пахнущее мистерией радости жизни, словно «выпуклое» насыщенностью жизненных сил, вино под странным названием «Аграм» и долго смотрела на звёзды через панорамное верхнее окно, полулёжа в кресле и попивая понемногу мистический нектар, производимый на Земле во славу Небес.
Утром я проснулась около одиннадцати, немного удивилась отсутствию звёзд и заместившим их серым балтийским облакам, словно ночная радость созерцания была кем-то нахально против моей воли отобрана от меня, и спустилась вниз, к родителям. Однако, утром меня ждал нелёгкий разговор с ними, поскольку отец с матерью, словно сговорившись, решили вновь «учить меня жизни». Они ругали меня за мою «оторванность от жизни», за неспособность зарабатывать деньги, устроить себе «карьеру» и даже за то, что я до сих пор, к своему тридцатилетию, не нашла жениха, не вышла замуж и не сделала родителей «дедушкой и бабушкой». Отец даже сказал, что я живу до сих пор, фактически, на их деньги, не могу сама ничего заработать и моё «искусство» не востребуется людьми, ибо повествует о чём-то абстрактном, иллюзорным, не затрагивает их Души и, соответственно, не ценится и не покупается; ко всему отец напомнил мне, что живу я лишь на дивиденды с аренды трёх квартир, когда-то подаренных мне им, на небольшую сумму, ничего более не делаю, не «приращаю капитал», нигде не работаю, а пребываю в «затянувшемся детстве», словно ребёнок, полный детских иллюзий и призрачных снов. Мать была согласна с отцом, лишь добавляя, что не против моих «художеств», но их надо соединять со здравым рассудком и способностью самой обустроить свою жизнь. Отец сказал, что не стоит на них обижаться, им ничего не жалко для меня, но они не вечны и хотят, чтоб я взялась за ум и начала реально что-то делать в жизни, а не проводить её в иллюзиях. Мне было не очень приятно слышать эти слова родителей, но я понимала, что, в определённом смысле, они правы, хотя доподлинно знала, что нет ничего выше той работы, которую делает моя Душа – пытаясь познать себя и достичь того самого высшего, на что только способен человек на Земле – просветлённости; однако я не стала прямо говорить об этом родителям, поскольку понимала, что этим вряд ли смогу помочь их Душам, тем более, что ранее, на протяжении многих лет, я наталкивалась на глухую стену непонимания, говоря с родителями о высших ценностях жизни и необходимости развивать свою Душу. Отец сказал, что он говорит не «просто так», а, возможно, хочет дать мне реальный шанс проявить себя, введя меня в работу по управлению принадлежавшей ему небольшой фирмы по недвижимости. Мы проговорили обо всём несколько часов, оставив решения на начало последующего, вскоре наступающего, года.
 Дома меня ожидало некоторое уныние Души, я стала ощущать свою «неполноту», какую-то нецельность и «недоделанность», сознавая, что мне надо что-то радикально менять в жизни, поскольку пока ни Свет Души не приходил ко мне, ни сколь-либо существенные деньги; с аренды квартир я получала около пятнадцати тысяч крон, вела довольно скромную материальную жизнь, да и по Европейским нормам тысяча евро в месяц являлось какой-то смехотворной суммой, на которую в развитых странах жили безработные и бездельники. Я попыталась отвлечь себя от приходящих мыслей, начав писать новую картину, но «кисть не держалась рукою», пальцы словно были окаменевшии, идеи не приходили и я взяла первую попавшуюся на полке книгу и погрузилась в чтение, что дало мне возможность оставить «терзания» мыслей. Книга очень заинтересовала меня, ибо ранее я так глубоко не погружалась в саму философию человеческого бытия, выраженную столь метафорично и, порою, с явным метафизическим юмором; это была книга Артура Шопенгауэра «Афоризмы житейской мудрости», повествовшая ярким образным языком о трагикомедии человеческой жизни. За чтением я не заметила как пришёл вечер, я захотела кушать и мне пришлось вставать с кресла, дабы удовлетворить «желания плоти». Странно, так странно, и организму «что-то нужно», и Душе; все просят есть, Душа – тонкой пищи, тело грубой, материальной, а кто их должен кормить, и откуда берётся пища? Мысли мои вели собственные рассуждения, я же приготовляла пищу и продолжала внутренний диалог, сознавая какую-то неподлинность пустых рассуждений ума, убаюкивающих своим наличием, словно пытающихся утверждать, что между наличием мыслей и моею жизнью существует неопровержимое соответствие по типу «мыслю-значит существую».
Поев, я продолжила чтение, оно увлекало меня, текст был насыщен большим количеством «мелко рассыпанной» мудрости, во мне снова ощущалась праздничность, словно я причащалась к чему-то очень значимому и важному и сама Мудрость лилась на меня нектарным потоком своей величественности. В «этот мир» меня вернул телефонный звонок; каково же было моё удивление, смешанное с радостью, когда я увидела на табло телефона: «Теософ». Бенедиктус спросил о моём внутреннем состоянии Души, о том как я провела последующее время и сказал, что забыл ранее сообщить мне, что тридцатого декабря, в предпоследний день уходящего года, состоится новая лекция под названием «О свободе воли и основах морали». Мы проговорили почти полчаса, мне было интересно слушать Мастера, и, казалось, я согласна была говорить с ним хоть до утра; Теософ говорил мне о важности «ощущения жизни без слов», вспоминал нашу прогулку, когда, словно по велению самой Божественной Силы, мы созерцали реальность вне «фрагментарности» слов; также мы обсуждали устройство человеческого ума и стадии его чистоты, достижение которых приоткрывает «взгляд из чистого сознания». Бенедиктус говорил об огромной важности для вступивших на путь просветления достижения управления мыслью, способности «жить не думая», ибо это, по его словам, только и являет первую истинную ступень духовного пути; далее, говорил он, существует ещё две стадии «очищения» ума – избавление от «эмоционального фона», сопутствующего «в угоду настроениям чувств» раскрасу ощущаемого, и ,впоследствии, растворения ощущения самодостаточности собственного «малого я» в Я высшем, составляющем его Божественную первооснову. Наша беседа затянулась, и вдруг я почувствовала элемент вины – Бенедиктус звонил по мобильной связи и каждая минута такого разговора требовала относительно немалой оплаты телефонному оператору; я сказала, что лучше я позвоню ему сама с домашнего телефона на его настольный телефон; на что Бенедиктус сказал, что всё равно скоро хотел завершить разговор, поскольку не любит говорить по телефону о таких важных составляющих человеческого развития техниках, тем более, что это лучше и эффективнее, при наличии живой энергии общения, делается в непосредственной беседе; однако, он в эти дни несколько занят, и встретимся мы, вероятно, лишь на лекции, поскольку пишет «кровию» самую «важную» книгу своей жизни, основанную на одном из древних Индуистких священных текстов, где будут, в рамках комментариев к шлокам, растолкованы более-менее понятным нынешним «духовным интеллектуалам» языком, великие и непреходящии мудрости мироздания и мистерии человеческой жизни. Мы ласково попрощались, Бенедиктус виртуально поцеловал меня в лобик, я пожелала ему высоких достижений «Вселенского творчества», и положила, предварительно выключив, свой телефон на стол. В центре моего лба, там где находится аджна чакра, в народе называемая «третьим глазом» я ощущала сверлящее напряжение, словно что-то внутри разбухло и требовало «выхода на свободу», внутри моего тела чувствовалось лёгкое томительное напряжение, и ,как ни странно, внизу живота вновь образовалась крутящаяся воронка, словно требующая энергии мужской силы. Я в первый раз попыталась изобразить в воображении как я могла бы быть «в общении» с Бенедиктусом, картина была достаточно ярка и динамична, но во мне возникло нестерпимое желание быть с ним. В таком состоянии я и легла в постель, и пока «сама не успокоила себя», не могла заснуть.
Наутро я проснулась с несколько тяжёлой головой, словно одна часть моя уже бодрствовала, а другая всё ещё находилась во сне. Перед взором предстал Бенедиктус, словно осуждающий меня за то, что я без его ведома, вступила с ним «в астральную сексуальную связь», причём должным образом не поднимая по позвоночнику энергию кундалини, не раскрывая более высокие чакры, и этим нарушила что-то важное из тантрических предписаний; я ощущала лёгкий стыд, смешанный с чувством выполненного долга, словно рапортовала духу Рода об успешно выполненной задаче «завладения достойным мужчиной». Я встала, включила кофеварку, и вскоре пила, глядя на улицу, полную серых окрасов и мокрости, тягучий тройной эспрессо. Голова моя постепенно начала проясняться, чувство «виновности» улетучилось, я ощущала радость наступления нового дня жизни. Далее я стала думать как распланировать сегодняшний день, ощущая необходимость принять какой-либо план действий; всё, что мне удалось твёрдо сказать себе, было лишь признанием необходимости каждый день проживать творчески, что бы я ни делала и где бы не находилось; все мои попытки распланировать время никогда не увенчивались успехом, и сколько бы раз я их не предпринимала, почти всегда что-то шло «не по плану», - то я не садилась читать «вовремя» духовные книги, то «кисть не обмакивалась в краски», то состояние Души «запрещало» мне идти в парк, примеров было бесчисленное множество. Ныне я начала понимать – чтоб я ни делала – это должно происходить максимально осознанно, приобретать окрас творчества, обретать спектр яркости чувств, проживаться максимально «празднично», нести магическое чувство присутствия в живой реальности. Вот, пожалуй, и все, что нужно, сиронизировала я над собою, понимая, что достигнуть такого состояния «в каждый миг реальности» для меня пока есть сверхзадача; однако, я твёрдо решила постоянно напоминать себе об этом, или, как я «вычитала» у Гурджиева, «будить себя».
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Откровения Люцифера в старом Таллинне.12 отрывок из романа | AUM_das - Дневник AUM_das | Лента друзей AUM_das / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»