В тёмном полуподвале, озарённым слабым светом небольшой потолочной лампы и несколькими свечами, собираются Таллиннские теософы.
В воскресный день, с утра, небольшая комната была полна людьми, пришедшими послушать экстраординарного теософа, главу финской ложи Ханно.
С длинной, убелённой сединами бородой, похожий на полуотшельника-полумонаха, исповедующий основы Буддизма, Ханно завёл речь о неизбежности смерти и о подступах к сознательной смене Миров.
Говорил главный теософ Финляндии размеренно, просто, часто поворачивал взор на людей, как бы ловя их реакции, а в мои глаза заглядывал с глубиной Души, часть которой уже за пределами Земного.
С половины двухчасовой лекции переводчик на эстонский потерял почти всю активную витальную энергию, стал бледен, запинался, забывал слова своего родного языка и не смог более ничего переводить, как только не относящееся к теме.
Народ был в напряжении, сидел смирно, но нервно, кто-то не выдержал и вышел, кто-то нервно ёрзал, кто-то старался ухватить обрывки переводов из зала; когда речь зашла о техниках умирания, без пояснения их детальных шагов, люди ещё больше замерли. В глазах лектора горел огонь обречённого, тонкие мощные флюиды разносились по залу, у кого-то мощно заурчало в животе, кто-то закашлялся.
Люди ощутили страх потери своего "я", получили порцию сильнодействующего лекарства, встряхивающего заспанные мозги и привносящего аромат таинства.
Ханно был на высоте, не углубляясь в конкретику, почти не используя замысловатых санскритских слов, - напомнил пришедшим о временности.
Он знал как это делать, уже около 15 лет читая лекции не тоько у себя в стране,- он посвятил Жизнь духовной работе.
Ни одного подобного Человека у Теософов в Эстонии я более не встречал, с этой силой трансформационности, со стремлением к помощи.
Ханно говорил после лекции мне: я хочу вновь прийти сюда чтоб и далее помогать людям.
Зря Ты не хочешь этого, говоря, что это не главное в нашем Земном воплощении, Тебе надо будет многое сказать им.
Ханно посвятил этому Жизнь.

/.../