спасаясь the killers в который раз убиваю свои лучшие и совсем ненужные чувства. жалость всюду грубая и неотесанная. наждачной бумагой по не успевшим затянуться ранам. можно хватать за плечи и оставлять на коже усыпанной родинками синяки. можно игнорировать до тех пор пока отчаявшись не решусь на единственный способ обратить необходимое внимание. спасительную смерть. свернусь комочком посреди дороги и не буду обращать внимание на готовых помочь. и тогда сквозь толпу раззадоренных зевак протиснется самый главный человек и опустится рядом вовсе не на колени в знак верности. независимо присядет на корточки и протянет руку. от застилающих глаза прозрачных дорожек невозможно будет разглядеть красивые черты только размытый образ. обхвачу дрожащими пальцами руку и поднесу к губам. по телу разольется святое тепло и захочется продлить это мгновение навсегда. я ослепну от своей безгрешной любви и возможно первый раз ангельски улыбаясь начну прикрывать веки не отрывая от губ и не выпуская из пальцев чудесной руки. уйду в свой долгожданный сон самой счастливой юной девочкой и даже не узнаю будут ли потом родители рассказывать своим детишкам об этой странной истории или возможно восторженный поэт положит в сюжет поэмы это необычное прощание. скорее всего толпа разойдется и самый главный человек как будто выполнив долг просто пойдет дальше оставив момент для коллекции добрых дел. тогда уже будет не важно. точка моего месторасположения исчезнет с лица земли и я стану самой счастливой и только иногда буду возвращаться пушинками снега и вновь таять на теплой ладони самого главного человека. слишком молодая и чересчур сказочница. практически вечная.