все определенно катится в пропасть. я опускаю уставшие руки. я слишком долго возносила к небу слишком человеческие формы. очертания белых костей на пленках рентгена. изнеженную кожу с отпечатками родинок. тыльную сторону ладони. на которой в форме сердце сплелись набухшие вены. я опускаю руки и отпускаю все на самотек. на самотеток. то есть на теток которые сами. на каждой глянцевой странице рисуются веерами ресниц и покатостью бедер. а я комкаю развороты и тоже думаю что красивая. когда нибудь где нибудь тоже красивая. быть может в черной вуали. но подкошенных коленях. у одной из неприметных могил на окраине москвы. нет слишком большая роль для шестнадцатилетней девочки. я продолжаю думать про самотек и самотеток. вот если схватить за волосы на затылке и намотав на руку сунуть лицом под струю воды. потечет столько краски. столько краски что раскрасить можно будет тысячи бесцветных сердец. а эта самотетка имеет наглость носить столько благого материала на лице. а если не отпускать волосы и такую вот самотетку размазать лицом по кафелю. будет ли чувствовать такую же боль как я. нет не будет. это слишком большая роль для банальной самотетки. вся земная боль шестнадцатилетним девочкам. искалеченных самотеток спасут пластические операции. а для искалеченных душ шестнадцатилетних девочек спасением будет разве что игрушечные яд. как знать быть может наступит время и девочки решатся на самый что ни на есть натуральный. как знать. как знать.