Ну всё такое длинное.... Ну так не хочется что-нибудь терять...

Поэтому под

Подлинную революцию в существовании жанра обеспечили, по единогласному мнению исследователей, два технических новшества: видеомагнитофон и Интернет. Первый позволил фанатам не только обмениваться видеоматериалами, смотреть в записи пропущенные серии и по двадцать раз перематывать один и тот же кусок, вдаваясь в нюансы. Видеомагнитофон изменил образ телефаната: теперь он не должен был, прилипнув к телевизору, ждать заветной серии и подгонять весь распорядок жизни под сетку вещания. Фанат мог стать социально адаптированным, работать, делать карьеру, иметь личную жизнь — и наслаждаться объектом фанатской страсти в удобное ему время. Что же касается Интернета — всемирная Сеть открыла перед фикрайтером совершенно новые возможности. На смену любительским журналам, распространявшимся в нескольких десятках (в лучшем случае — сотнях) экземпляров, пришли сайты, наиболее популярные из которых посещают по 10 000 человек в день. Круг читателей и писателей фанфика разросся в тысячи раз — в первую очередь за счет того, что в доинтернетовскую эпоху потенциальные фикрайтеры просто не знали о существовании подобного занятия и уж тем более — о существовании потенциальных читателей их экзерсисов. Кроме того, Интернет создал фикрайтерам среду взаимной поддержки, оценки, обсуждения, обмена мнениями и информацией — словом, все то, что воодушевляет и стимулирует 90 процентов авторов, работающих в фанфике. На сегодняшний день в Сети существуют тысячи сайтов, посвященных исключительно фанфику в целом или определенным его ветвям (канонам, отдельным авторам и т. п.).
Чтобы говорить о фанфике, необходимо прежде сказать несколько слов о более широкой субкультуре, частью — а в некоторых аспектах и апогеем — которой он является. Это субкультура “фанатства”, представляющая собой совершенно неотъемлемую часть масскультуры вообще. Применительно к теме назовем “фанатством” определенную приверженность потребителя масскультуры к ее продуктам, будь то телесериал, книга, музыкальная группа или спортивная команда, — а именно приверженность, заставляющую “фаната” предпринимать какие-нибудь активные действия в рамках своей тяги к тому или иному культурному явлению. Минимальным действием такого рода я считала бы покупку диска, постоянный (запланированный) просмотр телепередачи, посещение концерта. Более активная вовлеченность в субкультуру фанатства обычно подразумевает взаимодействие с другими фанатами: обсуждение любимого феномена, толкование его преображений, обмен слухами и мнениями, игры в персонажей книги или сериала, участие в конкурсах двойников и, наконец, организационную деятельность в пространстве самой субкультуры, как-то: организация фанатских съездов или создание сайтов, посвященных любимой теме. В отличие от, скажем, простого зрителя сериала фанат знает массу закадровых подробностей, касающихся режиссеров, актеров, сценариев, случаев на съемочной площадке... Он лучше вникает в сюжет, потому что пристально следит за эпизодами сериала, по возможности не пропуская ни одного, а часто даже просматривая один и тот же эпизод, записанный на видео, по нескольку раз. Он держит в уме подробности жизни персонажей, возможные варианты развития сюжета, заложенные в сценарий, но еще не реализованные перипетии, ожидающие героев. И, наконец, вдаваясь в детали происходящего, воспринимая просмотр очередной серии “мыльной оперы” уже не как сорокапятиминутное развлечение, но как удаление с общей картины альтернативного мира еще одного белого пятна, фанат, в отличие от простого зрителя, создает собственную версию событий, оставшихся за кадром. Он подозревает персонажей в отношениях, неназываемых вслух; он предполагает, что злодей замыслил очередной ход, но положительные герои еще не ведают об опасности ни сном ни духом; он сильно сомневается в том, что новый полицейский действительно является таким ангелом, каким хочет казаться, и что почтенная школьная учительница действительно провела всю свою непорочную жизнь в этом маленьком тихом городке... Я ни в коем случае не говорю сейчас об элементах патологии, хотя таких хватает. Я веду речь о тех, кто прекрасно различает вымысел и реальность и для кого подобная игра в интерпретации является именно игрой — захватывающей, щекочущей нервы, позволяющей реализовать личные фантазии и спроецировать волнующие личные или социальные проблемы на вымышленный мир, удобно созданный другими людьми. Эти интерпретации и проекции прекрасно существуют в устной форме, они возникают всякий раз, когда обычные зрители, отнюдь не фанаты, обсуждают происходящее на экране — так, как оно видится им. Там, где подобные интерпретации приобретают письменную форму, начинается фанфик.
Ниже я буду говорить о том, что кажется мне причинами возникновения и развития фанфика, но одна предпосылка видится мне общей для активного фанатства в целом. Фанатство — это метод, которым потребитель культуры взаимодействует с медиа. Интерпретируя, разыгрывая заново — но уже по-своему, в собственном изводе, — события, директивно заданные с экрана, со страниц журнала, книги или со сцены, фанат обретает некоторый контроль над полученным мессиджем, персонализируя его, делая его более близким и приемлемым лично для себя. В фанфике, где подобное преображение мессиджа оказывается более или менее сформулированным и вербализованным, такая попытка “диалога” с медиа просматривается легче всего.
На этой почве фанфик плотно смыкается с традиционными деривативными кинематографическими и литературными жанрами — пародией, римейком, сиквелом и т. п. Смею предположить, что четкой грани между этими жанрами и произведениями в жанре фанфик нет. Произведение в духе “фанфик” вполне может быть пародией, римейком, приквелом, интермедией, сиквелом и чем угодно еще по отношению к первоисточнику. Очевидно, единственной характеристикой, различающей, скажем, “Идиота” Федора Михайлова (издательство “Захаров”, перевод рогожинских рублей в доллары и проч.) и фанфик-историю на том же исходном материале, является авторская интенция: автор фанфика практически никогда не преследует коммерческих целей и в качестве читательской аудитории представляет себе главным образом других представителей той же субкультуры, а не неведомые народные массы. Между тем многие современные авторы-фантасты начинали с фанфика, а часть из них, честно говоря, продолжает работать фактически в том же жанре: например, многотомные сочинения разработчиков эпоса Толкиена зачастую представляют собой чистый фанфик, поставленный на коммерческую ногу. Кроме того, известные издательства сейчас проводят литературные конкурсы в фанатской среде и печатают отдельным сборником произведения, занявшие первые места в общем рейтинге конкурса.
Объектом интереса фикрайтеров может стать телесериал, фильм, книга или серия книг, объединенные общим миром или общими персонажами, реже — явления реальной жизни (существует фанфик “из жизни” знаменитостей, вызывающий множество нареканий как неприемлемая разновидность жанра, но вполне успешно находящий себе читателей).
Как будет видно далее, фанфикшен вполне соответствует определенным в гостевой книге Интернет-конкурса «Арт-Тенета–97» и на страницах проекта «Сетевая словесность» параметрам сетературы: они создаются непосредственно в Интернете и для пребывания в данной среде, полиавторны в самой своей основе (как минимум, можно назвать автора канона и фикрайтера), при их создании широко используются гипертекст и мультимедиа, а также могут содержать упоминавшуюся выше динамичность, заключающуюся в постоянном изменении.
По моим наблюдениям, в первую очередь фанфик возникает вокруг явлений культуры, предлагающих читателю-фанату хорошо разработанный, полный подробностей мир (фикрайтеры пользуются термином “вселенная”, universe), допускающий широкое пространство альтернативы. Огромный пласт фанфика существует, например, в привязке к сериалу “Секретные материалы” и к саге о Гарри Поттере, но фикрайтеров, работающих с сюжетом и персонажами суперхита “Титаник”, оказалось до смешного мало. Очевидно, одной популярности для возбуждения писателей-последователей недостаточно.
Чаще всего фикрайтеры оперируют с мирами, способными без особых проблем выдержать довольно резкие изменения под влиянием креативного порыва — и при этом сохранить связность и узнаваемость. Так, вселенная Хогвартса видится идеальным пространством для фикрайтеров: простота мифологии в сочетании с обилием магии позволяет интерпретатору делать самые странные, самые дикие допущения — а потом с помощью пары заклинаний выруливать на проторенную сюжетную дорожку. Большим плюсом является и тот факт, что простота мифологии “Гарри Поттера” не исключает детальности мира, в котором живут обитатели Хогвартса: обилие мелких прелестных финтифлюшек — всех этих мантий, книг, заклинаний, бешеных деревьев, бессмертных преподавателей, летающих автомобилей и сговорчивых мячей — позволяет фикрайтеру чувствовать себя ребенком, дорвавшимся до гигантского конструктора “Лего”; выбор удобных кубиков так велик, что криво ли, косо ли, но можно построить из них более или менее все, что захочется, — от динозавра до кинотеатра. Аналогичной, на мой взгляд, оказывается ситуация с теми же “Секретными материалами”, “Баффи – истребительницей вампиров”, “Звездными войнами”, “Матрицей”, фанаты которых создают, судя по активности на соответствующих интернет-сайтах, сотни текстов в день. Предлагаемые исходные миры — в жаргоне фикрайтеров именуемые “каноном” — великолепно растяжимы; всегда можно создать еще одно странное дело для Скалли и Малдера, организовать еще один слет демонов в Саннидейл или отправить Оби Вана в путешествие на новую, еще не изведанную планету. Словом, пространство для интерпретаций оказывается достаточным, чтобы всякий заинтересованный сумел найти в нем свою нишу. При этом мне не хотелось бы создать впечатление, что фикрайтеры вовсе не интересуются мирами, в которых реальность предстает в своем повседневном облике: сериалы “Друзья” и “Элли Макбиль”, например, вовсе не обделены вниманием интерпретаторов, равно как и страстные детективы Сидни Шелдона и даже некоторые произведения классической художественной литературы. Но работать с такими “вселенными” интерпретатору труднее, и количество фикрайтеров по “Друзьям” или даже по “Санта-Барбаре” не идет ни в какое сравнение с числом тех, кто эксплуатирует “Звездные войны” или “Звездный путь”.
Другое удобное качество, позволяющее фикрайтерам со вкусом разрабатывать тот или иной канон, — обилие персонажей, как центральных, так и второстепенных. В этом случае желание создать альтернативную ситуацию не наткнется на недостаток действующих лиц; вдобавок всегда найдется персонаж, с которым автор может более или менее идентифицироваться; кроме того, среди множества лиц легко вклинить кого-нибудь новенького, не присутствующего в каноне, но позарез нужного фикрайтеру для развития собственной идеи. Таким образом, Хогвартс с несколькими сотнями учеников, школа, в которой учится Баффи и еще триста человек, Соединенные Штаты Америки, по которым колесят как хотят детективы из “Секретных материалов”, и другие многофигурные среды естественным образом порождают большее число интерпретаций, чем тот же выхолощенный в плане действующих лиц “Титаник” или, скажем, бедный полноценными персонажами “Чикаго”.
Третьим фактором, способным превратить тот или иной канон в площадку для фанфика, является наличие недоговоренностей в сюжете, в мифологии “вселенной” или в отношениях героев. Гигантский пласт фанфика по произведениям Толкиена порождается не в последнюю очередь именно отсутствием очевидных объяснений массе исторических моментов, посылок, мотивов героев, частей мифической “вселенной”. Следует отметить на полях, что большая часть фанфикшена по Толкиену опирается больше и чаще на «Сильмариллион», нежели на «Хоббит» и «Властелин Колец». То же самое происходит со “Звездными войнами” — особенно благодаря манере Лукаса выпускать серии саги вне связи с хронологией событий. Заполняя эти пробелы, фанаты создают новые смыслы увиденного и получают контроль над “вселенной” канона.
И, конечно, не последнюю роль в создании фанфика по тому или иному канону играет “серийность” поступления информации. В силу этого факта сериалы и фильмы (или книги) с сиквелами и приквелами привлекают гораздо больше внимания, чем “одноразовые” источники. Здесь фанат вступает во взаимодействие с пофазовым развитием сюжета; в ожидании новой серии или нового сезона он может экспериментировать с собственным даром предвидения, добавляя в свою жизнь остроты посредством сравнения своих предположений с очередными фазами оригинала; может осмысливать и обыгрывать каждый отдельный кусок. Естественно, из этого правила есть исключения: фильм “Матрица” благодаря захватывающей неординарности и гибкости “вселенной” породил массу фанфика еще до того, как авторы канона (фикрайтеры используют для их обозначения термин “Высшие силы”, Powers That Be) сообщили о планах по созданию сиквела.
Многочисленные рекомендации начинающим писателям-фикрайтерам, присутствующие почти на каждом сайте этого рода, в качестве главного требования указывают “связь с каноном”. Действительно, привязанность фанфика к канону, собственно, и отделяет сочинения этого жанра от “самостоятельной” литературы. Фикрайтер преследует цель, едва ли не противоположную цели обычного литератора: последний, как правило, стремится к максимальной оригинальности, к полной самостоятельности мира произведения и его героев; фикрайтер же, наоборот, должен стараться как можно надежнее попасть в заданное каноном русло и по возможности соблюдать взятый курс в мельчайших подробностях. Чем детальней и аккуратней выполнена привязка к канону — с точки зрения мифологии, стилистики, аутентичности персонажей, — тем выше ценится произведение в жанре фанфик. С другой же стороны, автор фанфика должен предложить читателю свою собственную интерпретацию сюжета или его элементов, иначе произведение окажется неинтересным для братьев фанатов. Главное мастерство хорошего фикрайтера заключается в умении балансировать на тончайшей грани между соблюдением канона и созданием альтернативы происходящему в исходном фильме, книге или сериале. Одно неловкое движение и — “вселенная”, на которой основан очередной рассказ в жанре фанфик, развалится; недостаток дерзости — и рассказ попадает в категорию “опять двадцать пять”. Искусству вносить изменения во “вселенную” канона посвящены целые трактаты мастеров фанфика.
Поэтому традиционным подходом фикрайтера, за редкими исключениями, является не столько создание серьезной альтернативы происходящему в исходном тексте или на экране, сколько интерпретация деталей и заполнение сюжетных пустот, по той или иной причине оставленных авторами канона. В этом плане наиболее распространенный прием — не дерзкое и своевольное изменение тех или иных значимых деталей, но отыскивание подтекстов происходящего и выведение этих подтекстов на первый план. Например, в тех же “Секретных материалах” одним из главных подтекстов шоу является несомненное, но нигде не реализованное влечение агентов ФБР Даны Скалли и Фокса Малдера друг к другу — и несколько изводов фанфика по “Секретным материалам” занимаются фактически только развитием этой темы: от страстных сексуальных сцен с участием обоих агентов — до их существования в многодетном браке. Иногда работа с подтекстом происходит менее лобовым способом: например, в шоу “Элли Макбиль” существует постоянный подтекст противостояния феминистских и антифеминистских мотивов в поступках героинь, и хороший фанфик по “Элли” просто акцентирует ту или иную составляющую поведения Элли и компании. Исследователями подмечено, что примерно тем же занимается и критика: раскапыванием и интерпретацией подтекста, того, “что нам хотел сказать писатель”. Близость в методах критиков и фикрайтеров легко наблюдается при чтении материалов обоего рода, касающихся культового сериала “Секс в большом городе”: первые выискивают у одной из четырех подруг лесбийские наклонности; вторые попросту укладывают Саманту и Шарлотт в общую постель.
Еще одним распространенным приемом, используемым фикрайтерами с целью развить ту или иную интерпретацию сюжета, является выдвижение на первый план второстепенных персонажей. Такой ход позволяет, во-первых, вырваться из круга постоянно топчущихся на одной полянке главных действующих лиц, а во-вторых, перераспределить акценты. Кроме того, обычно слабо прописанные в каноне второстепенные персонажи оказываются куда более податливы и позволяют делать более свободные допущения, чем выверенные до мельчайших деталей главные герои.