Люди умирают. Многим параллельно. Они ничего не чувствуют, не могут понять, как им реагировать, повторяя лишь "я соболезную/мне очень жаль". Не надо этого.

Дедушке было 66. Я говорю быЛо, потому что больше уже не будет. Никогда.

Странное это слово "никогда". Оно применимо только в одном случае: случае смерти. А смерть - это дань, которую все платят. Ну да, да.

Мы не виделись с ним с августа месяца - он просто живет/жил в другом городе. Мама не видела его дольше. И мы все вместе не увидим его никогда более. Никогда.

Я смогу лишь смотреть на фотографии и вспоминать его очертания, привычки, речь. Я больше никогда его не увижу. Никогда. Осознать это трудно. Очень.

Бабушке 65. Она живет. У нее проблемы со здоровьем. А я начинаю бояться, что больше никогда ее не увижу. Это страхи, образованные на почве смерти.

Это был несчастный случай. Отравился угарным газом. Просто уснул вечным сном. Вечным.

Мои родители уезжают на похороны сегодня вечером, оставляя меня с маленькой сестрой в просторах квартиры и этого города. А я, наверно, сдам ее няне. Потому что не могу сосредоточиться. Никак.

И приглашу своих подруг, и проживу за него жизнь. И пожелаю ему "царства небесного", и прокричу всему городу, как мне будет его не хватать. Не хватать по-дружески. Не хватать по-семейному. Не хватать по-особому.

Ведь ему там лучше. Или так просто говорят? Мне хочется верить, что это не пустые слухи. И верится. Немного.

В общем "покойся с миром", Виктор Васильевич. Я буду тебя помнить. И помню. И никогда не забуду. Ты был моим единственным дедушкой на протяжении моих детских 16-ти лет.

Я плачу. Нет, еще не плачу. Я просто сдерживаю слезы. Я с тобой. ... Где-то там далеко.

Целую.