Один случайный разговор натолкнул меня на склад воспоминаний в моей голове.
Несвязанные и рассыпанные мысли, которые будто древние игрушки на бабушкином чердаке, - валяются в беспорядке. В них не хватает деталей, краски выцвели, да и не нужны они никому, но наткнутся на эти вещи всегда приятно. Покрутить в руках повоспоминать, да выкинуть.
Этим и попробую заняться сейчас. В качестве чердака - моя голова, в качестве древних игрушек - воспоминания, и выбрасывать их я буду на бумагу на экраны ваших мониторов.
Итак, разговор, который толкнул меня к этому тексту шел о вопросе «почему я в свои 22 года такой серьезный». И чем больше я задавался этим вопросом - тем дальше я углублялся в воспоминания, отыскивая и отыскивая все новые детали..
Вот и начну из самого дальнего угла.
Отец мой был военный, по жизни в форме, сначала срочная служба, потом работа пограничником. Возможно, тяга к военной службе досталась ему от его отца, моего деда, который в свою очередь был тем еще воякой... В молодые годы он успел повоевать в Гражданскую, и в зрелом в Великую Отечественную. Прошел путь из сердца России до Кенигсберга, нынешнего Калининграда, где ему в танковом сражении оторвало руку (что в последствии не мешало ему быть лучшем строителем в округе), после чего его демобилизовали (да и война практически кончилась). С войны он вернулся без руки и в орденах, закрывающих всю грудь, как средневековый чешуйчатый доспех.
Вот так, воспитываясь в семье героя войны, отец решил стать военным.
Как я уже говорил, сначала срочная, потом постоянная служба в рядах доблестных погранвойск страны Советов. Служба была и на китайской границе, и на Новой Земле (в то время там испытывали ядерное оружие, что привлекало внимание наших соседей, и непонятных явлений, которые принято именовать сейчас НЛО, так что из рассказов о службе там можно составить целый сборник).
Когда умер дед, отец вернулся в родную деревню к своей матери. Устроился на службу милиционером. Через некоторое время он переехал вместе со своей сестрой в Москву, где продолжал службу в милиции.
Собственно так он и познакомился с моей мамой. Она была гимнасткой и училась в медучилище, он милиционером с армейской выправкой. Иначе как свадьбой это знакомство не могло закончиться.
Спустя несколько лет, радостей, трагедий, похорон и знакомств, в жизни моих родителей появился я. Был 86 год и страна уверенно шла в пропасть под руководством одного меченого человека.
В 89 у меня появился брат.
С наступлением 90х, Меченый сделал свое дело, страна изменилась полностью. Милицейская служба стала не просто очень опасным, но и малооплачиваемым занятием, что конечно не могло устраивать мою мать. По ее настоянию отцу пришлось уволиться из милиции и искать новую работу. Более безопасную и оплачиваемую. Сама она к тому времени ушла уже из медицины и занялась бизнесом. Покупаешь в Польше, Чехословакии, Турции, везешь в Москву и продаешь - челнок. Очень многие в то время занимались этим. Ни дорогих бутиков, ни торговых супермегацентров в Москве еще не было, и все, кто не мог ездить заграницу, но хотел красиво и модно одеваться - ходили на челночные развалы.
Но отца, привыкшего к армейскому и милицейскому порядку, бизнес сломал. Не в его это характере было.
Он запил. Много. Так что семья начала рушится, что закончилось разводом родителей.
Для отца это кончилось совсем печально. На нервной почве, вкупе с употреблением алкоголя, его парализовало, отнялись ноги.
Мама не могла вернуться к нему даже из жалости, но отказалась брать алименты с его пенсии.
Отец мой вернулся в родную деревню к своей матушке.
В 6 лет я остался без отца.
Это тоже повлияло на мою «серьезность». С 6 я отвечал за брата. Мама была на работе, поэтому я сидел в качестве няньки с маленьким Антошкой и нашей двоюродной сестрой. Я отводил их в детский сад и забирал по вечерам.
Когда они пошли в школу - делал уроки с ними.
Мама часто говорила, что я должен воспитывать брата, заменять отца ему – ведь я старший мужчина в доме.
Так я и старался делать по мере своих детских сил.
Должен сказать, что с нами жила еще и моя прабабушка. Женщина, 95 лет отроду, пережившая революцию и часто вспоминавшая то гражданскую, то отечественную. А вспомнить ей было что. Достаточно рассказать как она оказалась под Москвой.
Будучи из аристократического рода, она всю жизнь провела в страхе. Боялась, что снова за ней придут, и будут стрелять и жечь, как было с ее семьей. Сама она избежала смерти от рук «народных мстителей», только потому, что жила при монастыре. Пела в церковном хоре. Когда начался хаос гражданской и ее родственников убили, она бежала из Рязанской области в Москву.
Как она бежала от кого и чего боялась, вспоминать сейчас не будем. В этом рассказе эта старая женщина появляется для совершенно другой роли.
Итак, моя почти 100летняя прабабушка, весьма ,кстати, живчик для такого возраста, была ко всему гадалкой. Колоды карт и старых монет она постоянно носила с собой. Казалось, что раздень ее и спрячь вещи все, она все-равно извлечет карты из складок своего тела.
Не знаю насколько можно верить картам, но мне она часто гадала, что быть мне на войне, и что не в первой мне там быть, ведь до того как я родился - я уже умирал, будучи солдатом. И так много раз, будто и не написано мне в судьбе иного счастья, кроме быстрой пули.
Я бы не запомнил наверное бреда бедной старушки, еслиб не случай с цыганкой, который случился в 14 лет.
Шло лето, на дачу к нам приехал отец. Я был удивлен очень сильно, я забыл как он выглядит, но не забыл его голос. Он попросил поехать нас с братом к нему в деревню к бабушке, пожить некоторое время.
Мама отпустила нас.
И вот на вокзале в Нижнем Новгороде к нам подошла цыганка. Я не знаю почему, возможно из-за его работы милиционером, отца постоянно окружали люди, которых можно назвать городскими фриками и сумасшедшими. Они тянулись к нему.
Это могли быть смешные алкоголики, цыгане, бомжи, настоящие сумасшедшие, монахи, нищие артисты и циркачи без цирка.
К отцу часто подходили такие люди со своими просьбами или странными наставлениями. Так и в этот раз-цыганка, яркая как арлекин, подошла прямиком к нам, минуя толпу и кучу простаков, которых можно было «развести».
Разговор отца с ней пересказать не могу, но кончилось тем, что предсказала она моему брату несколько свадеб, и несколько дочерей, а мне… смерть на войне.
Устал и спать хочу.
А что дописывать про это больше идей нет. Возможно потом но не сегодня.
Честно говоря, я не думаю что кто-то дочитает до этой строчки)