Андрей Любимов. На берегу реки (рассказ)
05-03-2008 13:31
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
В своем среднем течении река Стаиморовка вполне судоходна. Нередко, нарушая тишину заросших высоким тростником берегов, проносятся по ней моторные лодки. А в конце августа - начале сентября еще и по утрам раздается частое их жжужание. Это значит, что в полном разгаре грибной сезон. Поднявшись еще затемно, грибники собираются в путь, чтобы уже к рассвету добраться вверх по течению реки к мостику, перекинутому через Стаиморовку, в том ее месте, где на левом берегу за высокими елями стоит деревня Долматиха.
Замедляя ход, лодка с двумя грибниками приближается к мосту, сооруженному из тонких обтесанных бревен и соединенных железными скобами. В утренней тишине далеко разносится стук весел, всплески воды и начавшийся разговор:
- Приставай Серега с этой, с этой стороны, а я привяжу лодку-то вон к той крайней свае.
- Давай, давай, только не плюхнись в воду-то, – с улыбкой отвечает своему другу, сидящий на корме Серега.
Кряхтя и спотыкаясь, поднимались друзья по глинистому берегу, волоча лодочный мотор и корзины. Обтерев о мокрую от утренней росы траву испачканные глиной сапоги, они направляются к деревне по узкой извилистой тропке.
Деревня Долматиха всего в одну улицу с двумя порядками домов упирается другим своим краем в кромку поля, за которым начинается лес, тянущийся до самой Волги:
- Ну што, оставим у этого дома мотор-от? Спросил Серега своего друга, когда они прошли уже половину деревни.
- Да уж давай тут, а то черт тяжелый, - ответил тот.
Открыв калитку, они зашли во двор и прислонили мотор к бревенчатой стене дома. На их счастье у хозяев не было собаки, а то бы по всей деревне раздался оглушительный лай. Тихо прикрыв калитку, друзья вышли и уже налегке направились через поле в сторону леса.
Деревня снова погрузилась в тишину. Было тихо, безветренно. Яркие лучи восходящего солнца оживляли округу после ночной прохлады, и отражались в окнах домов, касаясь побеленной кирпичной часовни, стоящей в огороженном палисаднике среди кустов шиповника. Никто из деревенских жителей уже и не помнил, когда здесь появилась часовня, кто были ее строители. Хозяева же дома, у которого она стояла, заботились о часовне, и знали, что установлена она в честь Успения Пресвятой Богородицы. В деревне этот день почитался особо, потому что был престольным праздником. Праздновали его всем миром. Перед каждым домом ставились столы, скамейки, готовилось много кушаний. Так праздновали издавна и Пасху, и Троицу. А подспорьем всему этому было то, что основу деревенского населения составляли представители трех фамилий, которые давно уже между собой породнились. Была знаменита Долматиха и своим деревенским прозвищем. Историю эту местные жители любили пересказавать: «Случилось это, как многие говорили, давно. Было дело в половодье. Вся деревня, как водится высыпала, к реке. И тут из толпы кто-то как крикнет: «Смотрите-ко! Точило вон плывет!» И нырнул тот дурень-то точило доставать. Вот с тех пор Долматиху-то Точилом-то и прозвали.»
Напротив дома с часовней стоял маленький в три окна дом Прасковьи Куницыной. Жила она с глухонемым сыном Иваном. Муж ее не вернулся с войны. Так она и осталась вдовой, находясь безвыездно в Долматихе. Иван нашел себе невесту в соседней деревне, тоже как и он, глухонемую. У них родилась дочь. Но вскоре их семейной жизни пришел конец. Жена Ивана не захотела более жить в доме свекрови и переехала в свою деревню. Иван наотрез отказался покидать Долматиху. После этого события он стал объектом насмешек в деревне. А от взрослых они перешли местным ребятишкам. Стоило только Ивану выйти из дома, как играющая на улице ребятня переключала все свое внимание на него. Кто-нибудь из мальчишек подбегал к одному из домов и выводил мелом на стене: «Ваня - дурак». Потом обращал внимание Ивана на надпись. Иван же, не скрывая обиды, пускался в догонку, а смеющаяся детская толпа бросалась бежать в разные стороны. Иван внутри себя очень тяжело переживал свое естество. Словами он выразить этого не мог, что еще больше усугубляло его безвыходное положение. Поэтому он чаще всего проводил время в доме, занимаясь чтением.
Прошло десять лет. Долматиха пустела. Старики умирали, а работающее население перебиралось ближе к цивилизации. Умерла и мать Ивана. У жителей деревни укоренилось мнение, что они стали кому-то обузой, что они здесь лишние, и им надо поскорее отсюда убраться. Однажды ранним сеньтябрьским утром Иван, отправившись в соседнюю деревню Рябинино в магазин, через несколько минут вернулся бегом, и постучал в дверь соседнего дома. Вышла только что проснувшаяся соседка Ивана Матрена Осиповна и с недоумением уставилась на него. А тот, размахивая руками и, издавая гортанные звуки, что-то пытался ей объяснить. Видя, что женщина ничего не может понять, Иван маня ее рукой, просил ее следовать за ним. В полной растерянности Матрена Осиповна семенила вслед за быстро идущим Иваном. Подойдя к реке, он стал показывать рукой на то место, где еще вчера был мост. От него остались торчавшие из воды сваи. Матрена Осиповна, закрыв лицо руками, и, качая головой причитала:
- Боже мой! Боже мой! Срам-то какой. Как мы теперь жить будем. Неужто бросать деревню придется.
В тот же день все в деревне узнали о случившемся. Все были уверены, что мост был сломан специально, поэтому решили его не восстанавливать. Сошлись на том, что из деревни надо уезжать. Посчитали ребятишек школьного возраста. Оказалось всего семь. Ходили они в рябининскую школу. Зимой в сильные морозы, или снегопад устраивали себе выходные, да и родители их не отпускали. Во время половодья школу тоже пропускали. Так что держало оставшихся жителей дом, да хозяйство.
К весне следующего года осталось в Долматихе три дома. В одном из них жил Иван, а в двух других прозябали два горьких пьяницы, которым уже было все равно где доживать остаток дней.
Короткими зимними днями Иван пропадал в Рябинине. Из сострадания ему предложили топить печь в деревенском магазине. С наступлением темноты он возвращался в Долматиху, переходя Стаиморовку в брод. Поднимаясь в деревню, он с улыбкой смотрел на оставленные утром в снегу свои же следы. Потом оглядывал остатки деревенской улицы. Подойдя к своему дому, он вглядывался в развалины двух оставшихся домов и, не заметив ничего подозрительного, отпирал громадный навесной замок. В доме уже давно не было электричества. Иван пользовался свечами. Все три окна он в целях безопасности забил досками, оставив только узкие вверху их отверстия для дневного света. Летом он некоторое время жил в однокомнатной квартирке в рабочем поселке Беседове, находившемся в устье Стаиморовки, где она впадала в Волгу.
Но Ивана как магнитом тянуло в Долматиху. Никто не мог понять его стремления жить в лесу, как им казалось в страхе и тоске. Это стремление было понятно только Ивану. Там он чувствовал себя спокойно. Там не преследовали его людские насмешки. Он как бы наслаждался своим затворничеством, изредка появляясь среди людей. В одно из таких возвращений он с горестью обнаружил, что кто-то приезжал в его отсутствие в деревню и разобрал часовню, увезя все кирпичи. Он долго сидел у остатков часовни, изредка от возмущения покачивал головой. Потом поднялся, повернувшись к полю, погрозил кулаком неизвестным грабителям.
Прошло еще два года. О том, что Иван Куницын пропал, стало известно не сразу. Первой забеспокоилась беседовская почтальонка, к которой вот уже три месяца не появлялся он за пенсией. Успокоившись тем, что Иван находится в Долматихе, уйдя туда еще в октябре, решили подождать хотя бы до наступления весны. Но вспомнили только в середине мая. В Долматиху на лодке отправились заместитель начальника беседовского отделения милиции лейтенант Ткачев и участковый Петрович. Прибыв в деревню, они подошли к дому Ивана и увидели, что дверь заперта:
- Петрович, мне кажется, что пропал он, на самом деле пропал. Замок надо сбивать. Не мог же он себя запереть и повеситься - сказал участковому Ткачев.
- Похоже на то, что утонул он, или в лесу пропал. На кабана, к примеру, нарвался, - поделился своими версиями Петрович.
Решили все же попасть сначала в дом. Участковый нашел за домом проржавевший лом и сбил замок. В доме Ткачев сразу же обратил внимание на настенный календарь за прошлый год. Иван имел привычку перед каждым уходом из дома зачеркивать день. На прошлогоднем календаре он зачеркнул последним 9-е ноября:
- Смотри-ко, Петрович, - обратился к участковому Ткачев, - последний раз он был тут 9-го ноября в прошлом году.
- Вот тебе и Иван. Надо искать в реке. Пошли отсюда.
Ничего больше не проверяя, они вышли, приладив замок. Спустившись к реке, прошлись вдоль берега в обе стороны для порядка и отправились восвояси.
Искать Ивана никто не собирался. Только в сентябре вспомнили о нем. Приезжий охотник, оказавшись рядом с Долматихой, спустился к Стаиморовке, идя вдоль ее левого берега. Взгляд его упал на остатки одежды, зацепившиеся, как ему показалось за прибрежный куст. Подойдя поближе, он понял, что это не иначе как останки утонувшего человека.
Экспертиза показала, что это были останки Ивана. Он утонул рядом с Долматихой. Никто никогда не узнает как это случилось. После его смерти еще один раз был нарушен покой пропавшей деревни. Года два спустя забрели сюда зимой несколько заезжих охотников. Вошли в единственный деревенский дом. Развели внутри костер, чтобы согреться, а перед уходом подожгли дом и спокойно удалились.
© А.А. Любимов
Напечатано с разрешения автора
Комментарии (1):
25-12-2015-18:45
удалить
Очень тронул Ваш рассказ, это в принципе судьба наших деревень, которые становятся с годами мало населенными. М. Акатова
Комментарии (1):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Андрей Любимов. На берегу реки (рассказ) | Вичугский - Вичуга - Вичугский край - Россия: достопримечательности, люди, история, новости, публикации |
Лента друзей Вичугский
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»