14 ноября в Большом зале Кремлевского дворца открылось первое всесоюзное совещание рабочих и работниц — стахановцев промышленности и транспорта. На совещание с членами ЦК ВКП(б) и членами правительства собрались три тысячи передовых ударников и ударниц — стахановцев тяжелой, легкой, пищевой и лесной промышленности и железнодорожного транспорта всей страны.

   Дуся и Мария Виноградовы вместе со своим директором товарищем Пановым сидели недалеко от трибун. Обе ткачихи подали записки с просьбой предоставить им слово. Взволнованные, ожидали они своей очереди. Говорить перед членами правительства, перед Сталиным казалось очень трудным делом: ведь все уже знают, что виноградовки хорошие ткачихи, а вот взойдешь на трибуну и слова не сумеешь сказать — как будет стыдно, хоть сквозь землю проваливайся.

   Но вот дошла очередь и до Внноградовых.

   Первой говорила Дуся. Когда она входила на трибуну, в президиуме ей ободряюще улыбались.

 

Товарищи! Разрешите мне передать товарищу Сталину и Центральному комитету. партии комсомольский пламенный привет от стахановцев-виноградовцев нашей фабрики (Аплодисменты.)

   Товарищи, я расскажу, как работаем мы, стахановцы текстиля. Раньше я работала на 16 станках. Недавно я приезжала в Москву, была на приеме у товарища Молотова и Андреева и дала им обещание, что перейду на 140 станков. Свое обещание я сдержала — теперь я работаю на 144 ставках. (Аплодисменты.)

   Как мы работаем? Наша задача заключается в том, чтобы знать хорошо технику, изучить станок и, самое главное, любить работу, дружить со сменщицей. Это — самое главное.

   Затем вопрос о маршруте работы. Раньше мы работали на 16—26 станках и бегали от одного станка к другому, суетились. Сейчас я работаю на 144 станках. Мы обслуживаем их по твердому маршруту. И что же? Мы всегда выполняем план на 102, 103, 106 процентов.

   В первый день, работая на 144 станках, мы выработали 1492 метра в смену, во второй день — 1502 метра и в третий день — 1512 метров. Нас три сменщицы и каждая дает такое количество продукции в смену. Смотрите, сколько мы стали вырабатывать!

   Как мы передавали опыт рабочим своей фабрики? Мы собирали производственные совещания, устраивали районные слеты. Моей последовательницей на комбинате «Большевик» является Тася Одинцова. За ней подтягиваются и остальные работницы.

   В настоящее время вся наша фабрика перешла на уплотненную работу, По нормам полагается обслуживать 40 станков, а мы работаем на 52, 74, 104, 144 и 148. И это не считаем пределом. Товарищу Сталину я даю обещание, что не остановлюсь на этом. Через месяц я перейду на 150 станков и дам продукцию высокого качества, без брака, дам лучшую в мире ткань. (Аплодисменты.)

   Каков наш заработок? Если я раньше зарабатывала 180-200-270 рублей в месяц, то сейчас, при работе на 144 станках, мой заработок достигает 600 рублей. Смотрите, как я повысила свою заработную плату!

    Сталин. Очень хорошо.

    Виноградова. И мне хочется поблагодарить товарища Сталина и Центральный комитет партии за счастливую жизнь, какой я сейчас живу. Мы сейчас самые счастливые люди в нашей стране. Это вы, товарищ, Сталин, дали нам такую жизнь! (Продолжительные аплодисменты).^*

 

Почти вслед за своей сменщицей слово получила Мария Виноградова. В своей короткой речи она подтвердила готовность Дуси держать первенство по высокой выработке и бросила смелые слова: «Если кто-нибудь заявит, что перейдет на 150 станков, мы возьмем 200!»

 

   Товарищи, я скажу коротко, как мы добились таких результатов. Когда товарищ Сталин поставил задачу повышения производительности труда, мы конечно сразу стали думать, как эту задачу разрешить.

  Мы взяли большее количество станков, улучшили метод работы, мы стали ходить по маршруту, а раньше у нас этого не было, раньше мы бегали от станка к станку. Мы ходим по своему маршруту, смотрим, что делается с основами, смотрим на колодки. И, если оборвалась нитка, мы быстро ее надвязываем. На надвязку нитки нам полагается четыре секунды, мы надвязываем ее в две секунды. Точно так же и по заводке мы делаем быстрее.

   Когда мы решили перейти на 100 станков, то мы пошли к заведующему, чтобы он дал нам станки. Он хотел нам дать сначала 94 станка. Мы с Дусей расстроились, стали настаивать на 100 станках. Он конечно нам дал. Это был для нас счастливый день. Мы работали с торжеством, работали хорошо, норму выполняли, как полагается, брак давали ниже нормы.

   А потом услышали, что некоторые ткачихи берут 140 станков. Мы решили взять 144. Но у нас четырех станков не хватало. Мы пошли к заведующему, стали настаивать, чтобы он дал вам еще четыре станка. Нам руководители говорили: «Где же взять четыре станка, откуда?» Мы все же требовали этих четырех станков и добились своего. И вот мы теперь работаем на 144 станках, работаем хотошо, и остается достаточно свободного времени.

   В свободное же время мы выполняем общественную работу

   Если найдутся работницы, которые будут брать 144 станка, то мы обязательно перейдем на 150. Если кто-либо заявит, что переходит на 150, то мы возьмем 200. Мы свой рекорд никому не отдадим. (Продолжительные аплодисменты.)

   Легкая промышленность не должна отставать от тяжелой промышленности. Мы постараемся быть всегда впереди. Мы благодарим вас, товарищ Сталин, и советскую власть за хорошую заботу. (Продолжительные аплодисменты).^*

После выступления Марии Виноградовой во время перерыва ткачиха Одинцова твердо заявила товарищу Сталину, что она решила во что бы то ни стало обогнать Виноградовых.

   — Посмотрим, чья возьмет, — лукаво улыбаясь, подзадорил ее товарищ Сталин.

   — Я вас оставлю позади, — обращаясь к Виноградовым, сказала Одинцова.

   Виноградовы тотчас встали.

   — Ты на сколько станков перейдешь? — спросила одна из них.

   — На 156, — сказала Одинцова.

   — А мы на 208, — в одни голос торжественно сказали девушки и взглянули на Сталина, который, раскуривая трубку, наблюдал эту сцену.

 

   Орджоникидзе. Слово имеет товарищ Одинцова — соперница Виноградовых.

   Сталин. Посмотрим, чья возьмет! (Смех.)

   Одинцова. Товарищи, разрешите передать от одиннадцатитысячного коллектива рабочих, работниц, инженерно-технического персонала и служащих пламенный большевистский привет. (Аплодисменты.)

   Разрешите мне рассказать, как я добилась успехов в моей работе. Еще в 1928 году я поступала в школу ФЗУ. Проучилась там два года. В 1930 году я стала работать ткачихой на автоматическом станке. В 1931 году, когда комбинат был в прорыве; наш комсомольский комплект перешел работать с 24 станков на 32. С работой мы справились. По нас стали равняться все остальные рабочие. В конце 1932 года за хорошую работу меня послали в школу ФЗУ в качестве инструктора. Проработала я там год и в конце 1933 года вновь пошла работать на станок-автомат. В конце 1934 года я почувствовала, что еще плохо знаю технику своего производства, несмотря на то, что окончила школу ФЗУ. Я стала изучать технику, сдала экзамен по техминимуму и конечно на «отлично».

   Это помогло мне в практической работе. В начале 1935 года мы перешли на 36 станков. Работая на 36 станках, я месячный план перевыполняла свыше чем на 110 процентов и давала ткань без брака.

   Теперь, когда стахановское движение охватило и текстильную промышленность и я узнала, что Дуся Виноградова работает на 70 станках, обещав наркому легкой промышленности перейти на 94 станка, я в свою очередь заявила, что перехожу на 96 станков. Правда, Виноградова уже взяла 100 станков.

   Первое время, как только мы перешли работать на 96 станков, было много разговоров: «Ага, взялась за девяносто шесть станков, посмотрим, что у тебя получится!» Проработав пятидневку, мы план выполнили на 106 процентов. Тогда все почувствовали, что можно дать при таком уплотнении, и вслед за нами лучшие люди перешли на уплотненный труд. За целый месяц работы на 96 станках я выполняла план на 107 процентов. Брак не превышал 0,12 процента. С 1 ноября мы с моей сменщицей Лапшиной, которая здесь присутствует, ‚взяли 132 станка. Проработали день, и я выполнила план на 109 процентов, но на этом не успокоилась и с 3 ноября взяла 144 станка.

Орджоникидзе. Вот это так! (Аплюдисменты.)

Одинцова. Работая на 144 станках, я ежедневно выполняю план на 106—107 процентов. 5 ноября я выполнила план на 110,5 процента. И в дальнейшем я буду хорошо работать и план выполнять. Я заявляю, что на этих результатах мы не остановимся, и, если будут готовы станки, мы перейдем на 156 станков и тоже с этой работой справимся.

   Теперь разрешите сказать, как у нас на комбинате развивается виноградовское движение. Если в первые дни мы насчитывали виноградовцев одиночками, то на сегодняшний день у нас на прядильной фабрике 424 виноградовца, на ткацкой 289, на красильной 173 и в механическом цеху 53, то есть у нас на комбинате охвачено стахановским движением 939 человек. (Аплодисменты.)

   Правда, нас эта цифра не успокаивает, потому что мы имеем очень большой коллектив рабочих, и для нас эта цифра маленькая. Задача наша состоит и том, чтобы этим стахановско-виноградовским движением охватить всех рабочих. И мы, товарищи, в ближайшее время этого добьемся. Мы охватим стахановским движением весь комбинат, к этому мы стремимся. У нас хороших работников много, и мы сделаем наш комбинат передовым.

   Заверяю вас, товарищи, что, соревнуясь с Дусей Виноградовой, я надеюсь, что план перевыполню и оставлю ее позади себя. (Смех, аплодисменты.)

   Виноградова. Ты на сколько перейдешь?

   Одинцова. На 156 станков.

   Виноградова. А мы на 208. (Смех, аплодисменты.)

   Одинцова. Разрешите заверить вас, товарищ Сталин, и в вашем лице Центральный комитет партии, что эти результаты мы закрепим, развивая их дальше, и будем давать действительно самую дешевую, красивую, лучшую ткань в мире. (Аплодисменты.)*

 

   Всесоюзное совещание стахановцев стало праздником всей страны. Всему миру открылся новый триумф великой пролетарской революции, триумф высокой производительности социалистического труда.

   Рабочие и работницы сотен фабрик и заводов советской страны ожидали возвращения своих лучших товарищей со всесоюзного совещания. Готовили им достойную встречу.

   С нетерпением ждали своих делегаток рабочие вичугской фабрики и родниковского комбината.

   К этому времени фабрика имени Ногина стала почти целиком виноградовской. Здесь каждая ткачиха-автоматчица работала на 64 станках, ткачихи Большакова, Орлова и их сменщицы перед совещанием перешли на «виноградовский комплект» - получили по 148 станков. Фабрика изо дня в день перевыполняла план и снизила брак ниже нормы. Поэтому вичужане с восторгом встретили напечатанное во всех газетах обещание Дуси Виноградовой перейти на 208 станков. На фабрике сразу же началась подготовка целого зала автоматов, где молодая ткачиха могла бы показать свое высокое мастерство. Делалось все, чтобы Виноградовы могли выполнить слово, данное товарищу Сталину на совещании стахановцев. Инженеры и подмастера тщательно осматривали и налаживали оборудование, проверяли и улучшали технологический процесс. Главный инженер товарищ Тихомиров, под личным руководством которого были подготовлены уплотненные комплекты для всех стахановцев фабрики, встречал Виноградовых ценным подарком: он добился рекордного снижения обрывности на автоматах.

   Не отставали от вичужан и рабочие родниковского комбината «Большевик». В эти дни они писали в областную газету «Рабочий край»:

«Мы, рабочие и инженерно-технические работники комбината «Большевик», испытываем чувство величайшей гордости оттого, что наша делегатка на всесоюзном совещании стахановцев Тася Одинцова выступила перед любимым вождем партии и всех трудящихся товарищем Сталиным. Мы целиком присоединяемся к обязательству Таси Одинцовой, данному ею в присутствии товарища Сталина...

 Заимствуя у передовых виноградовцев их метод работы, мы распространим его по всему коибинату. Одинцова заявила, что у нас на комбинате 939 виноградовцев. Эта цифра уже устарела. Сегодня в комбинате 1 450 человек работают по-виноградовски».

   Восторженные, с сияющими от радости лицами возвращались стахановцьг со своего первого совещания. С огромным подъемом они рассказывали рабочим о своей незабываемой встрече с вождем народа, о его речи, которую им посчастливилось услышать.

   Тасю Одинцову вскоре после ее возвращения со всесоюзного совещания пригласили к себе в гости рабочие Меланжевого комбината в Иванове. Она с большим подъемом рассказала меланжистам о Москве, о речи товарища Сталина, о задачах стахановцев-виноградовцев.

   — Большое счастье выпало на нашу долю, — начала Тася. — Нам довелось услышать товарища Сталина, говорить с ним. Товарищ Сталин сказал нам, что «стахановское движение представляет будущность нашей индустрии, что оно содержит в себе зерно будущего культурно-технического подъема рабочего класса, что оно открывает нам тот путь, на котором только и можно добиться тех высших показателей производительности труда, которые необходимы для перехода от социализма к коммунизму и уничтожения противоположности между трудом умственным и трудом физическим»*. И во всей своей жизни, в своей работе, в достижениях мы увидели подтверждение его слов.

Товарищ Сталин сказал нам, что «основой стахановского движения послужило прежде всего коренное улучшение материального положения рабочих. Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится. Отсюда высокие нормы выработки. Отсюда герои и героини труда. В этом прежде всего корень стахановского движения»*.

   Я применило к себе эти слова товарища Сталина. И вот слушайте, что получилось. Семья, в которой я родилась и выросла, — потомственная семья ткачей. Мои родители по десять-двенадцать часов в сутки за какие-то жалкие гроши работали на той же самой фабрике, на какой работаю и я. Но тогда фабрика принадлежала капиталисту Красильщикову, а у власти в стране стояла буржуазия. Я подросла. И что переменилось? Переменилось многое. Теперь, после Октябрьской социалистической революции, всю власть взял в свои руки восставший пролетариат, прогнав буржуазию, помещиков и их прихвостней. Теперь фабрика, на которой я работаю, принадлежит нам с вами, принадлежит нашему социалистическому государству. Теперь на этой же фабрике я работаю семь часов в сутки, а не десять-двенадцать, как родители. И за свой труд я получаю несравненно больше. Скажем, за октябрь 1935 года я заработала 545 рублей. И вот, когда после всего этого я применила к себе слова нашего дорогого товарища Сталина, я всем сердцем почувствовала, как он прав! Да, жить стало лучше, товарищи, жить стало веселей, и работать хочется. Очень хочется!

   Товарищ Сталин сказал нам, что «вторым источником стахановского движения является у нас отсутствие эксплоатации. Люди работают у нас не на эксплоататоров, не для обогащения тунеядцев, а на себя, на свой класс, на свое, советское общество, где у власти стоят лучшие люди рабочего класса. Поэтому-то труд имеет у нас общественное значение, он является делом чести и славы»*

   Представьте себе, что бы получилось, если бы в старое время так вот отличились работой, как теперь отличаются стахановцы, например, мои старики. Что бы их ожидало? В лучшем случае фабрикант дал бы по рублевке «на чай». Но зато товарищи по цеху, рабочие за такое старание перед фабрикантом стали бы ненавидеть «выскочек». Почему? Да только потому, что их высокая выработка только увеличила бы барыши фабриканта, а рабочим стало бы еще тяжелей. За те же гроши фабрикант заставил бы их работать еще больше, выбросил бы за ворота часть ставших ему ненужными рабочих, обрекая их тем самым на все ужасы безработицы. А у нас, в Советском союзе, другое дело. У нас люди, которые хорошо работают, в самом большом почете!..

   Товарищ Сталин сказал нам, что «третьим источником стахановского движения следует считать наличие у нас новой техники. Стахановское движение органически связано с новой техникой. Без новой техники, без новых заводов и фабрик, без нового оборудования стахановское движение не могло бы у нас зародиться. Без новой техники можно поднять технические нормы в один-два раза — не больше. Если стахановцы подняли технические нормы в пять и в шесть раз, то это значит, что они опираются целиком и полностью на новую технику»*.

   И в самом деле, разве могли бы раньше вот эти две мои руки, не вооруженные техникой, выткать за год столько ткани, сколько требуется для того, чтобы одеть сто тысяч человек в костюмы из первосортного молескина? Конечно нет! А почему эти же самые руки делают чудеса? Да только потому, что наша партия и наше правительство вооружили их высокой техникой. Индустриализация нашей страны, реконструкция заводов и фабрик, явились одним из главных источников стахановского движения.

   Товарищ Сталин сказал нам, что «на одной лишь новой технике далеко не уедешь. Можно иметь первоклассную технику, первоклассные заводы и фабрики, но если нет людей, способных оседлать эту технику, техника так и останется у нас голой техникой. Чтобы новая техника могла дать свои результаты, надо иметь еще людей, кадры рабочих и работниц, способные стать во главе техники и двинуть ее вперед. Зарождение и рост стахановского движения означают, что у нас уже народились такие кадры среди рабочих и работниц»*.

   Опять возьму в пример себя. Чтобы извлечь из своих автоматов максимум пользы, чтобы они работали, а не стояли, я хорошо изучила их, сдала технический экзамен на «отлично». И вот чего я добилась. Ликвидация обрыва одной нити, как вы знаете, состоит из трех операций: распутывание, надвязка и пуск ставка. На все эти операции по норме полагается 43 секунды. А сколько раз в день обрывается нить! Сколько минут полезного времени уходит! И знание техники помогло мне научиться выполнять все три операции в полтора раза быстрее, чем это положено по норме. Ясно, что я стала больше вырабатывать. Ясно, что именно овладение техникой сделало меня стахановкой-виноградовкой…

   Свою речь перед общим собранием меланжистов Тася закончила так:

   — Я рассказала вам о том, что на меня, как на делегатку всесоюзного совещания стахановцев, произвело самое незабываемое :впечатление, — о речи товарища Сталина. Что же сказать еще? Скажу о себе. На совещании я дала товарищу Сталину обещание перейти на 156 станков, не отстать от Дуси Виноградовой. Я готова это обещание выполнить, И я выполню его сейчас же, как вернусь на фабрику. Место передовой ткачихи я не уступлю!..

 

   24 ноября, 8 часов утра. Родники, Улицы и крыши домов под первой, еще тонкой пеленой снега. По всему городу, по всем уголкам комбината «Большевик» расклеены афиши. Около них собираются люди. Читают: «Сегодня Тася Одинцова выступит с докладом…».

   11 часов 45 минут. Помещение клуба не вмещает всех желающих послушать участницу всесоюзного совещания стахановцев. Рабочие из цехов, где только что кончилась смена, являются группами.

   12 часов. На трибуне Тася Одинцова. Весь зал рукоплещет ей, приветствует возгласами: «Да здравствует наша гордость — Тася Одинцова!»

   12 часов 10 минут. В клубе около 1200 человек. Доотказа заполнены не только зал, но и комнаты клуба. Доклад транслируется по всему клубному зданию и по всему городу.

   13 часов. Слово предоставляется Одинцовой. Тася говорит:

— Товарищи! Разрешите мне, как участнице всесоюзного совещания стахановцев, рассказать вам об этом историческом совещании. Я удостоилась великой чести видеть Сталина, слушать Сталина и говорить перед Сталиным. Чувство огромной радости, которое переживала я от этой встречи, так велико, что я хочу поделиться своей радостью с вами, моими товарищами.

   Первое слово на совещании было предоставлено Стаханову. Он рассказывал о своем методе. Раньше на шахтах каждый забойщик добывал, согласно норме, 6—7 тонн угля за смену. Это намного меньше, чем добывают забойщики за границей. Лучшими в мире до недавнего времени считались рудники Рурского бассейна в Германии. Там забойщик дает 10 тонн угля в смену, а рекордная добыча составляет 16 тонн. В первый же день работы по-новому Стаханов вырубил 102 тонны угля — в пятнадцать раз больше нормы.

   Кузнец Бусыгин с Горьковского автозавода побил рекорд американцев. В Америке у Форда кузнец делает по 100 коленчатых валов в час, а Бусыгин — по 127. Машинист Кривонос почти в три раза поднял коммерческую скорость движения поездов. Застрельщица высокой производительности труда в текстиле Дуся Виноградова работает сейчас на 144 станках. Между тем, в Америке ткачи работают только на 96 станках.

   Всякий раз, когда на трибуне совещания появлялись лучшие стахановцы, товарищ Сталин и члены правительства поднимались и стоя приветствовали героев. Вот как любят, ценят и уважают у нас рабочий народ!

   Рассказав о слете, о речи товарища Сталина, Одинцова остановилась на своем соревновании с Дусей, на реплике товарища Сталина: «Посмотрим, чья возьмет» Внимательно слушают родниковцы свою знаменитую ткачиху. Она говорит:

   — Дуся поступила правильно, заявив о переходе на 208 станков. Она — инициатор стахановских методов в текстиле. Эти методы по праву называются теперь виноградовскими. Но я была бы плохой виноградовкой, если бы, взявшись работать по-виноградовски, стала отставать. И я заявила, что надеюсь оставить Дусю позади. У меня и в то время была полная уверенность, что это так и будет. Эта уверенность не оставляет меня и теперь, когда для Дуси Виноградовой подготовлен комплект в 208 станков. Я могу сообщить вам, товарищи, что по моей просьбе, а так же по просьбе моих сменщиц Лапшиной и Цибиной, для нас также подготовлен новый комплект. В нем 216 станков.

   Посмотрим, чья возьмет! (Возгласы: «Наша возьмет!») На новый комплект я становлюсь сегодня и в 8 часов 30 минут пущу свои 216 станков. Не сомневаюсь, что сдержу свое обещание, данное мною в Кремле перед товарищем Сталиным, перед всей страной.

   Когда смолкли аплодисменты, Тася продолжала:

   — Теперь уже совершенно ясно, что дело идет не только о соперничестве между Виноградовой и Одинцовой. Честь Виноградовой, славу лучшей ткачихи СССР, защищает вся фабрика имени Ногина. Таким образом, чтобы комбинат «Большевик» мог сказать «наша взяла!», нужно всему коллективу соревноваться с фабрикой имени Ногина. Соперники серьезные. Поэтому я призываю всех рабочих к активной борьбе за честь комбината. Сделаем так, чтобы «наша взяла».

   Громом аплодисментов собрание утверждает это предложение.

   — Через несколько часов, — заканчивает свою речь Тася, — я пойду к новому комплекту. И я знаю, что найдутся работницы, которые будут завидовать мне, которые также полны желания добиться новых успехов в повышении производительности труда. Дорога к победе открыта всем. По ней уже движутся миллионы. Скажем, товарищи, спасибо Сталину, спасибо партии, которая ведет нас по социалистическому пути к новым победам. Да здравствует товарищ Сталин!

   Громовая овация покрывает ее слова. Все встают, весь зал поет «Интернационал».

   Вслед за Тасей выступили инженеры фабрики и подмастера. Инженер Воронин заверил собрание, что обеспечит всем ткачихам-стахановкам наилучшую техническую помощь, гарантирует снижение обрывности. «Наша возьмет!» убежденно воскликнул он.

   В 16 часов знаменательное собрание кончилось.

   19 часов. Сменщица Одинцовой Цибина последний час работает на 144 станках. Стихает шум. Станки останавливаются. Они замолкают почти сразу, как последний аккорд в оркестре. Со следующей смены эти станки будут включены в расширенный комплект.

   19 часов 30 минут. Цех автоматов залит электрическим светом. В глубине зала, немного ниже потолка, сверкает алая полоса. Огненным языком она рассекает пространство между станками. Это граница нового комплекта Одинцовой. В нем 216 станков.

   По асфальтовому полу мелом отмечены стрелки маршрута.

   20 часов 15 минут. В зале автоматов тишина. Несмотря на строгий приказ — не допускать в цех посторонних, тридцать-сорок человек рас положились возле стен. Они молча ждут. Разве можно назвать их «посторонними»? Это лучшие производственники, проработавшие на фабрике по тридцать пять—сорок лет. Здесь сменщица Одинцовой, здесь подмастера всех трех смен, здесь секретарь райкома партии и секретарь ЦК хлопчатобумажников.

   20 часов: 30 минут. Директор крепко пожал руку Одинцовой и через несколько секунд потерял ее из виду.

   20 часов 31 м 46 секунд. Стрелка хронометра остановлена. 216 станков приведены в действие за 1 минуту 45 секунд.

   21 час. Вероятно, в пятнадцатый раз проходит вдоль комплекта неутомимый Руф Семенович Воронин — инженер ткацкой. Он подсчитывает число Остановившихся станков. Иногда их десять-двенадцать на весь комплект, иногда восемнадцать. Это значит, что дело идет прекрасно, обрывность невелика.

   22 часа 30 минут. Подсчитываются результаты работы за первые полтора часа. Работа Одинцовой идет на высоком уровне: план выполняется на 108 процентов.

25 ноября 4 часа 25 минут. Сменщица Ирина Лапшина занимает место Одинцовой. Тася попрежнему бодра. Она весело улыбается.

В 5 часов утра Тася Одинцова подписывает телеграмму:

 

   Известие о переходе Одинцовой на 216 станков взбудоражило всю Вичугу. На следующий же день директор фабрики Панов вместе с Евдокией и Марией Виноградовыми приехали в Родники ознакомиться с работой «соперницы». Они тщательно осмотрели весь комплект Одицовой—Лапшиной—Цибаной, заявили, что признают высокое качество работы и поздравили героев высокой производительности с блестящей победой. Уезжая, Дуся, как бы невзначай, обернулась к родниковцам и сказала:

— Только вы не думайте, что я уступлю!

   Уже 27 ноября Одинцова получила письмо:

   Дусе хотелось однако, что количество станков было не 208, а больше. Беда заключалась в том, что стены огромного ткацкого зала не вмещали больше 208 станков. Но Дуся не верила в серьезность препятствия, настаивала на 216. Ее особенно горячо поддерживал секретарь фабричного комсомола Федя Медов. Он никак не мог мириться с уступкой «сопернице». Особенно теперь! Ведь половина рабочих фабрики — молодежь, по праву занявшая ведущее положение. Год назад на каждую ткачиху, вырабатывавшую молескин, приходилось в среднем по 17 станков, сейчас 60. Во всех крупных комплектах (208, 148, 140 и т. д.) за станками стоят комсомольцы. Сменным мастером на самом крупном комплекте работает комсомолка Кукушкина, единственная женщина, занимающая в Ивановской области пост ткацкого мастера. Это она подготовила Дусе комплект в 208 станков. Комсомольцы обязались к Х съезду ВЛКСМ стать достойными стахановцами. Можно ли при этих условиях допустить, что бы Дуся Виноградова, лучшая стахановка, уступила первенство Тасе Одинцовой? Решительно нельзя.

   И Федя Медов при помощи парторганизации, дирекции и подмастеров ищет и находит выход. Оказалось, что если убрать досчатые перегородки, то в цеху можно поставить еще восемь станков. Перегородки были убраны, станки поставлены, и через несколько дней Виноградовы и Подсобляева рапортовали о переходе на 216 станков.

   Ежедневная выработка каждой ткачихи этого комплекта выражалась невиданной цифрой: 2360 метров ткани.

   В некоторые дни Дуся вырабатывала по 2400 метров.

Ежемесячный заработок каждой ткачихи комплекта вырос до 1050 рублей!..

   Ни родниковцы, ни вичужане не успокоились конечно на достигнутых успехах, В стремлении использовать технику до дна обе фабрики сейчас энергично разрешают три технические задачи:

   Первая — увеличить скорости на станках. На комплекте Дуси Виноградовой челнок делал 176 ударов в минуту; сейчас половина ее комплекта переведена на скорость 190 уда ров. Родниковцы перевели часть станков со 182 ударов на скорость в 200 ударов. Опыты оказались удачными. В начале 1936 года родниковцы перевели на новые скорости всю фабрику.

   Вторая — снизить обрывность в основе.

   Третья — увеличить коэфициент полезного действия станков. Этому помогает не только снижение обрывности. Этому помогают и подмастера, сократив до минимума простои станков из-за неполадок и ремонта. И здесь есть уже большие успехи — коэфициент использования станков поднялся с 0,89 до 0,93—0,95.

   Встают и новые проблемы. Одной из них является отмена остановки автоматов на время обеденного перерыва. Полчаса обеденного времени автоматы могут работать без присмотра ткачихи. Достаточно, если они будут под наблюдением лишь одного-двух человек из обслуживающего персонала комплекта.

Таким образом пути новых рекордов в текстиле намечаются уже не за счет увеличения количества обслуживаемых станков, а за счет количества и качества выработанной ткани.

 

   Товарищ Боросс приехал в СССР из Праги (Чехословакия). По поручению пражской коммунистической газеты «Роте Фане» он выехал в Вичугу, чтобы самому увидеть Дусю и Марию Виноградовых, имена которых стали известны за рубежами Советского союза, чтобы лично убедиться, насколько верны сообщения об их работе, чтобы узнать, как они живут.

  

   Товарища Боросса встречал Дусин пионерский отряд. Ребята просили иностранца, сносно владеющего русским языком, рассказать им о жизни и работе ткачей в капиталистических странах. Товарищу Бороссу самому хотелось высказаться. И высказаться от всей души.

  Он рассказал ребятам, как при забастовке ткачей одной из лодзинских фабрик (Польша) рабочие отказались покинуть фабрику до тех пор, пока не будут выполнены их требования. Полиции не удалось удалить рабочих, и они были заперты в стенах фабрики. Несколько дней бастующие оставались без пищи, но это не сломило их воли к победе. Скоро пришла неожиданная помощь — дети рабочих, пионеры, подкопались под стены фабричного двора и незаметно проносили забастовщикам пищу.

   Товарищ Боросс рассказал пионерам о нищете, о безработице, о самоубийствах на почве голода, о целой цепи страданий, на которые обречены трудящиеся в капиталистических странах.

***

Возьмите газеты всего лишь за несколько дней. Прочтите телеграммы! Они скромно расскажут вам о таких вещах, которые не мог бы даже представить себе ни один трудящийся в зарубежных странах. И, тем не менее, это рядовые, будничные факты нашей, советской действительности.

   В странах капитала прекрасные дома и особняки центральных кварталов захвачены буржуазией. Пролетарии вынуждены ютиться в полуразрушенных, грязных и мрачных трущобах окраин, так называемых «рабочих кварталов». И за эти лачуги квартирохозяева дерут такую плату, что низкооплачиваемая молодежь и безработные вынуждены ночевать на скамейках бульваров, в вокзалах и вестибюлях метро.

   В Стране советов все лучшие дома отданы под квартиры рабочих. На окраинах снесены лачуги, и на их месте построены десятки огромных, светлых зданий для рабочих близлежащих заводов и фабрик. Пролетарий впервые получил просторную, чистую, светлую квартиру со всеми удобствами.

   В странах капитала культура поставлена на службу правящему классу, на службу буржуазии. Там никому и в голову не придет считаться с культурными запросами рабочих и крестьян. Наоборот! От них спрячут правдивую книжку, им недоступен хороший театр.

   В Стране советов клубы, театры, библиотеки, все культурные учреждения отданы трудящимся и призваны полностью удовлетворять возросшие культурные потребности лучших рабочих-стахановцев фабрик и заводов.

    В странах капитала лучшие, талантливые артисты верой и правдой служат купившему их золотому мешку. Рабочий не имеет возможности заплатить бешеные деньги за билеты в театр.

   В Стране советов искусство служит трудовому народу, лучшие артисты выступают в рабочих клубах.

  По приглашению ткачих Евдокии и Марии Виноградовых в Вичугу приезжает известная исполнительница народных песен заслуженная артистка республики Ольга Васильевна Ковалева. Она даст концерт в клубе фабрики имени Ногина.

   В странах капитала культурные развлечения—привилегия правящего класса. В распоряжение рабочего капиталисты предоставляют лишь сотни тысяч прокуренных пивных, заплеванных кабаков, грязных кинематографов.

   В Стране советов все сделано для того, чтобы трудящийся мог отдохнуть культурно и весело.

   Две тысячи участников бала веселились до глубокой ночи.

   Два мира противостоят один другому.

   В странах капитала — жесточайшая эксплоатация трудящихся, разгул фашистского террора, безработица, голод, обнищание рабочего класса.

   В Стране советов жизнь бьет ключом. На гребне бурного подъема находится все народное хозяйство. Хорошо и весело живется ста восьмидесяти миллионам тружеников нашей социалистической родины. О них заботится наша могучая партия.

 

   Морозное декабрьское утро. К воротам фабрики имени Ногина спешит человек. Он торопливо проходит в корпус. Еще быстрее идет по длинному пролету, ведущему в комплект Виноградовых. Это Федорович — секретарь райкома партии. Вот он миновал лестницу и очутился перед декорированным входом:

ЗДЕСЬ РОДИНА ВИНОГРАДОВСКОГО ДВИЖЕНИЯ.

   Федорович открывает дверь и встречает Федю Медова, Кузнецова, Соловьева.

   — Ого! Комсомольцы в сборе. Это кстати... Поздравляю вас, товарищи!

   И он поочередно трясет руку каждого. Комсомольцы смущены. Они не понимают причин этого поздравления. Телеграмма о награждении орденом Ленина ткачих Виноградовых пр шла поздно ночью, и они еще не знают о ней.

   — Поздравляю вас с большой радостью... Ваши ткачихи и в их числе ваша комсомолка Дуся Виноградова награждены орденом Ленина!

   Виноградовых в цехе еще не было, но они уже знали о решении правительства: еще ночью им вручили несколько поздравительных телеграмм из Москвы.

   Весть о награждении молодых ткачих быстро разнеслась по всей фабрике. Во всех цехах собирались митинги, во всех цехах вдохновленные люди говорили о радости труда. Во всех цехах от грома оваций дрожали стекла огромных окон всякий раз, как только произносилось имя Сталина.

   Днем пришли свежие газеты. Рабочие читали:

  В списке награжденных, среди славных имен героев социалистического труда, имена передовых ткачих Вичуги и Родников:

   Вечером вся Вичуга собралась в клуб фабрики имени Ногина приветствовать молодых орденоносок. В клубе выступила ткачиха Настя Болдырева, работающая теперь заместителем секретаря парторганизации:

   — Великую награду получили наши ткачихи, — говорила она. — И эта награда возлагает на нас большие и серьезные обязанности. Выполнить их мы должны хорошо. И если мы хоть немножко успокоимся, захотим отдохнуть на лаврах побед, то будем жестоко биты. Нас обгонят и Родники, и Меланжевый… А этого допустить нельзя. Наша пролетарская честь и гордость требуют, чтобы родина виноградовского движения была впереди!

   Давайте, товарищи, работать так, как учит великий Сталин, как подобает работать большевикам родины славного виноградовского движения!

Иваново.

Январь 1936 г.