В начало 

   Евдокии Викторовне Виноградовой двадцать один год. Вероятно, потому, что она так молода, все относятся к ней тепло и приветливо, все называют ее коротко, по-товарищески — Дуся.

   Дуся, высокая, стройная, веселая девушка с быстрым и острым взглядом, — общая любимица ткацкого цеха вичугской фабрики имени Ногина.

   В 1931 году Дуся окончила школу ФЗУ. Поступив ткачихой на фабрику, она работала чрезвычайно внимательно, тщательно разбираясь в каждой мелочи, вызывающей неисправность станков. Это быстро выдвинуло ее в число передовых производственниц.

   Получив станки в зале автоматов, Дуся первое время тратила особенно много сил на ликвидацию обрывов нитей в основе. Тогда у нее несколько минут уходило на ликвидацию обрыва, несколько минут стоял станок. Что терялось за это время?

   Внизу на станке укреплен огромный вал с нитями. Это те основные нити, которые проходят вдоль всего полотна, составляя вместе с утком структуру ткани. Уток — это нити, расположенные в ткани по ее ширине. Они укладываются между нитями основы при пролете челнока. Скорость движения челнока на комплекте Виноградовой— 176 ударов в минуту. За одну минуту кусок ткани удлинится на 176 ниток, плотно приложенных одна к другой. В одном дециметре укладывается 630 таких ниток. Следовательно, если ткачиха тратит на ликвидацию обрыва нитки более трех минут, то это означает потерю около одного дециметра ткани.

   На станках Дуси вырабатывался молескин — плотная хлопчато-бумажная ткань, пользующаяся неизменным спросом в колхозной деревне.

   В соответствии с техническими нормами, которые до 1935 года были прочно установлены в текстильной промышленности, каждый автомат должен был вырабатывать за один час 1,46 метра молескина (сорт № 222). Те же нормы устанавливали, что одна ткачиха должна обслуживать 16 автоматов. Таким образом, нормой дневной выработки ткачихи считалось 163 метра ткани.

   Хочется, чтобы эта цифра запомнилась как следует. Это поможет нам потом лучше видеть расстояние между этими нормами и рекордами стахановцев.

   «Нужно работать так, чтобы занять первое место в цехе», думала Дуся еще в 1931 году, начиная осваивать свой комплект автоматов.

   Собственно мысль о первенстве, как рассказывает теперь Дуся, зародилась у нее еще в ФЗУ. Там она быстро научилась связывать узлом концы оборванных нитей, успевая связать 20 узлов в каждые три минуты. Это было ее первым рекордом.

   Уже в первые дни на фабрике Дуся подметила, что многие ткачихи работают с излишней суетливостью, много бегают зря, «по привычке», хотя станки этого и не требовали. В цехе тогда каждая ткачиха работала на 16 автоматах. Особенно суетливые жаловались:

— Я одна, а их шестнадцать!

   Дуся начинала понимать, что дело не а количестве машин, а в качестве их работы, в технической грамотности ткачихи, и если не знать как следует конструкции и принципов работы автоматов, если не уметь сразу угадывать причину их остановки, если не устранять эти причины до конца, то станки действительно будут доставлять немало хлопот.

   Поняв это, Дуся принялась прилежно изучать не только технику автоматов вообще, но и в особенности каждого станка своего комплекта. Это помогало ей быстро и легко обнаруживать причину остановки станка и, следовательно, лучше работать.

   За 16 станков Дуся встала в октябре 1931 года. Сейчас было бы смешно утверждать, что даже на таком небольшом комплекте ей было легко работать. Первые месяцы приходилось полностью, так сказать, «не переводя дыхания», .затрачивать весь рабочий день на безостановочную беготню от одного станка к другому.

   И тем не менее как у Дуси, так и у других начинающих ткачих результаты работы были крайне неудовлетворительны. План выполнялся всего лишь на 60 процентов. Брак достигал 40 процентов, а иногда половины всей выработанной ткани.

   Почему это происходило? А потому, что Дусе еще не хватало технических знаний, она еще не знала как следует своих станков.

   В цехе станки стоят рядами. Каждая ткачиха, обслуживающая ту или иную группу станков (комплект), обязана ходить между ними по раз и навсегда установленному маршруту. Станки работают автоматически. Они останавливаются сами, и только в двух случаях: если иссяк запас сырья и если оборвалась нитка в основе. Загружаются сырьем станки по очереди – маршрут ткачихи как раз совпадает с остановкой станков. Но вот, когда станок останавливается из-за оборвавшейся нитки, ткачихе приходится ломать маршрут и кратчайшим путем бежать к нему, чтобы скорее связать нить и пустить остановившийся станок. Мало того, ей нужно обогнуть станок, подойти к нему сзади, с той стороны, на которой укреплена основа. Здесь она должна сначала найти упавшую ламельку*, затем, раздвинув основу, найти конец оборвавшейся нити и наконец, продев ее сквозь ремизы**, снова обойти станок для того, чтобы связать нить. На все это ткачиха была вынуждена затрачивать несколько минут.

   Ясно, что при таком способе обслуживания станков больше 16 автоматов ткачиха обслужить не могла, и это мучило Дусю. Ей хотелось найти такой способ связывания оборвавшихся нитей, при котором не приходилось бы тратить массу времени на обход станка. Несколько месяцев пришлось потратить на выработку такого способа, но своего она добилась.

   Это было первым результатом учебы: Дуся стала лучше владеть техникой. Теперь она уже не обходила станок. Теперь она просто нагибалась через полотно, протягивала руку к ламелевому прибору и, скользнув по нему пальцами, как пианист по клавишам, наощупь обнаруживала упавшую ламельку. Рука быстро опускается в основу и почти безошибочно обнаруживает оборванную нить. Это было первым толчком к дальнейшему совершенствованию. Теперь уже Дуся думала о том, как экономить секунды.

   Надвязав оборванный конец нити, надо плоским крючком ввести нить в ремизки. До сих пор ткачихи тратили на это два движения. Дуся разработала свой способ—вводить нить одним движением.

   Процесс вязки узлов на основе обычно отнимает у ткачихи средней квалификации шесть- семь секунд. Дуся стала вязать узлы в четыре-пять секунд.

 

   В 1933 году Дуся перешла работать на 26 станков в 13-ю комсомольскую бригаду. К этому времени она добилась заметных производственных успехов и считалась одной из лучших работниц в цехе. Сказывалась упорная борьба за секунды. Теперь ликвидация обрыва и пуск станка—та самая операция, на которую раньше Дуся затрачивала несколько минут, — отнимали у нее всего лишь двадцать пять-тридцать секунд.

   Переход Дуси с 16 на 26 станков был подготовлен комсомольской организацией фабрики. Дело в том, что комплекты 13-й комсомольской бригады были ведущими во всем цехе автоматов. Здесь работали лучшие молодые ткачихи. Комсомольцы, зная безупречную работу Дуси Виноградовой, решили выдвинуть ее ткачихой в ведущий комсомольский комплект. Дирекция фабрики приняла это предложение осторожно, но ей не пришлось в нем раскаиваться.

   Работая в комсомольской бригаде, Дуся ежедневно вырабатывала на своих 26 станках 266 метров ткани.

   В первые же дни вступления в комсомольскую бригаду Дуся организовала техническое совещание. Одним из ее дел была организация осмотра всех станков и наладка их. Автоматы бригады стали работать хорошо, редко останавливались из-за поломок. Чтобы еще больше повысить их производительность, нужно было лучше организовать систему работы. Этим вопросом также занялось организованное по почину Дуси техническое совещание. На нем обсуждались и принимались все полезные предложения рабочих бригады.

   Через полтора месяца из самоотчета Дуси на комсомольском собрании выяснилось, что доверие комсомола она оправдала: ее комплект держит первенство в ударном цехе.

 

   В начале 1935 года, когда Настя Болдырева вместе со своими сменщицами Шаровой и Большаковой встала за 52 станка, положение Дуси стало затруднительным: она, передовая ткачиха, оставалась позади своих подруг.

   Дуся несколько раз обращается с просьбой к администрации фабрики о переводе ее на 52 станка. Но ее просьбы безуспешны. Перейти на 52 станка не удается. Настойчивость молодой девушки, имеющей всего лишь трехлетний стаж работы на автоматах, ее требовательность, порой доходящая до резкости, возмущает начальника цеха товарища Большова.

   — Мне новички не нужны, — неизменно отвечает он. — Работайте там, где работаете, иначе переведу в запас.

   Дуся продолжала настаивать. Выведенный из себя ее «дерзостью», Большов не замедлил подкрепить делом свои угрозы. Зачисленная в запасные ткачихи, Дуся была вынуждена работать на чужих комплектах.

   Болдырева хорошо знала Дусю как инициативную работницу, дружила с ней, сочувствовала ей. Выслушивая жалобы молодой ткачихи, она упрекала ее за то, что Дуся упала духом, стала терять связь с комсомолом.

   Виноградова отвечала:

- У меня апатия... Станков не доверяют, комсомол не помогает. Дайте дело, я покажу, как должна работать комсомолка!

   Настя решила действовать.

   — Она мучается из-за того, что ее способности стеснены. Ей не дают развернуться, — говорила она про Дусю секретарю комсомольской организации.

   Однако Дусе удалось занять место у комплекта в 52 станка. Болдырева поранила палец на правой руке. Палец разболелся. Работать было нельзя. Настя обратилась к администрации с просьбой поставить на ее место Дусю Виноградову.

   Большов опять воспротивился, но на этот раз ему крепко досталось от комсомольцев. Они дружно поддержали Болдыреву, и Дуся наконец получила желанный комплект!

   Огромную радость испытывала молодая ткачиха. Она с охотой приняла также и поручение комсомольской организации – быть вожатой пионерского отряда.

   Через месяц, когда Болдырева выздоровела и вернулась к своему комплекту, Дуся должна была освободить временно занятое место.

   Болдыревой не хотелось омрачать радость подруги, лишать ее возможности быть передовой ткачихой фабрики. Но в то же время ей бы очень жаль уступить свои 52 станка, не хотелось оставаться позади. Новый же большой комплект администрация выделить не решалась.

   Победило чувство коммуниста-организатора. Болдырева добилась закрепления за ней, Виноградовой, 52 станков, а сама согласилась стать за 40 автоматов.

   — Все равно это временно для нас обеих, — говорила она директору, — мы не остановимся на этих нормах, и пойдем дальше.

***

   Мать Болдыревой – ткачиха Прасковья Алексеевна — едва ли знала то, что делается за пределами Вичуги. Она за всю свою жизнь всего раза два выезжала из поселка в соседний городок — Кинешму. А дочь ее Настя видит и знает весь огромный мир.

   От группы советских работников, посетивших Америку и осмотревших текстильные предприятия она знала, что в Америке есть фабрики, на которых ткачи обслуживают по 70—80 станков.

   Семьдесят станков? Неужели не могут так же работать наши, советские ткачи на наших, советских фабриках? Ведь на пятидесяти двух не трудно перевыполнять нормы...

   Болдырева советуется с подругами, и молодые работницы заявляют о желании взять по 70 станков. Среди них комсомолка Дуся Виноградова.

   Но дирекция фабрики колеблется:

   — Трудновато будет. У нас не Америка.

   — Правильно, — отвечает за своих молодых друг Настя Болдырева. — У нас не Америка, а Советский союз. У нас должно быть лучше!

   Уже позже, когда Болдырева была на курорте, дирекция уступила просьбам молодых ткачих и решила выделить для опыта по 70 станков двум комсомолкам — Валентине Сандаловой и Евдокии Виноградовой. Это ответственное решение было несомненным доказательством нового, более серьезного отношения к инициативе молодых ткачих.

   Было очевидно, что авторитет их признан, что с их мнением дирекция считается, что их знанию и опыту начинают доверять.

 

   1935 год называют «годом рекордов». Множество рекордов установлено в авиации, туризме и спорте. Взяли мировое первенство советские стрелки, туркменские всадники, полярные мореплаватели. Ставили рекорды золотоискатели, водолазы, сталевары, рыболовы, комбайнеры. Но особенно знаменит этот год замечательным рекордом забойщика Стаханова, невиданным в мире рекордом производительности труда, положившим начало историческому стахановскому движению во всех отраслях социалистической промышленности.

   Ткачихи тоже не отставали в великом соревновании масс.

   Весной на вичугской фабрике имени Ногина начал работать комплект в 70 станков. Это был самый большой в Советском союзе ткацкий комплект. Его добивалась, его любовно готовила Дуся Виноградова. Болдырева не могла разделить ее радость — ей приходилось лечить свою руку.

   У советских текстильщиков установилась хорошая традиция: 1 мая, в день Интернационала, Центральный комитет союза премирует лучших рабочих, показавших за истекший год образцы высокой производительности труда.

   В Вичуге, на фабрике имени Ногина, не один год эту традиционную премию получала Анастасия Болдырева. В этот год первенство взяла Дуся Виноградова, работавшая на 52 станках.

   Дуся давно мечтала о том, чтобы работать лучше всех на фабрике. Премия означала осуществление мечты. К тому же ее теперь вдохновляли к новым победам слова товарища Сталина, произнесенные в кремлевском дворце на выпуске академиков Красной армии: «привести в движение технику и использовать ее до дна».

   Все это укрепило в Дусе смелое желание: итти вперед и вперед, чего бы это ни стоило!

   Вопросы техники всегда привлекали внимание Дуси.

   В дни, когда был велик брак, Дуся прочла немало книг о его причинах, о способах борьбы с ним. Она интересовалась не только вопросами, имеющими прямое отношение к ее работе. У подмастера она взяла книгу — «Наладка автоматического станка», в библиотеке брошюру – «Хлопок и его обработка». Десятки книг внимательно изучены Дусей. Приобретенные знания, вместе с опытом, вместе с надеждой на содействие комсомольцев, взявшихся подготавливать комплект в 70 станков, вселили уверенность в том, что с новой задачей она справится хорошо.

   Администрация фабрики после долгих колебаний наконец серьезно, по-настоящему взялась помогать Виноградовой в освоении 70 автоматов. Видимо, делали свое дело настойчивость ткачихи и полученная ею высокая награда.

   Директор фабрики товарищ Панов лично проверил подготовку комплекта перед пуском. Он твердо настаивал на выполнении основного правила культурной работы: «Добивайтесь чистоты рабочего места, — говорил он, — идеальной чистоты в цеху. Иначе ни о каких рекордах не может быть и речи».

   Легко сказать «добивайтесь чистоты»! Труднее осуществить это на практике. Грязь испокон веков занимала прочное место в цехах текстильных фабрик.

   Нужно было итти на штурм неполадок в станках, на штурм грязи в цеху. Вся молодежь фабрики дружно откликнулась на призыв комсомольской организации провести воскресник по подготовке рекордного комплекта и очистке цеха от грязи.

   Потом оказалось, что нужно устроить несколько воскресников. Выходили на них все до одного. Дружно шла работа, чистили детали, обтирали батареи, проверяли оборудование. Наибольшая работа доставалась подмастерам — они должны были подготовить станки для безупречной работы.

   Особенную заботу по подготовке комплекта в 70 станков проявлял Куликов. Куликов не ограничился восстановлением технической исправности станков. Он пошел дальше — разработал и применил конструктивные улучшения некоторых деталей, в частности детекторных ножниц.

   Проверенный, налаженный, умытый комплект был передан Дусе Виноградовой.

   — Ну, Дуся, держи честь комсомола, — сказал Куликов, сдавая ей станки.

   Сменщицей Дуси по комплекту должна была работать ее ровесница Валя Сандалова, тоже комсомолка. Но Сандалова ожидала ребенка, готовилась уйти в отпуск, и потому судьбу комплекта решала работа Дуси.

   Первый день работы на огромном комплекте никогда не забудет Дуся. Это был экзамен. Старые ткачихи подходили к станкам, недоверчиво всматривались в них и укоризненно качали головами:

   — Зачем, девка, себя мучаешь?

   — Ничего, — отзывалась Дуся, — для здоровья полезно, гулять много придется. Семьдесят станков — смотри, сколько места....

   — Ой, Дуська, провалишься!

   — Поживем—увидим...

   У Насти Болдыревой рука на перевязи. Но и она здесь, в цехе. Подбадривает подругу:

   — Не слушай их, Дуся! Это по несознательности они... Я на тебя, как на себя, надеюсь.

   И Дуся оправдала надежды. В первый же день работы на 70 станках она выработала 710 метров ткани.

   Другие ткачихи на комплектах в 36 станков давали всего по 300 метров.

   Все лето Дуся работала на 70 станках и ежемесячно перевыполняла план. Ее работа. была замечательным образцом любви и преданности делу, живым примером энтузиазма, помноженного на знание всех тонкостей дела. Своей работой Дуся ежедневно подтверждала правильность слов товарища Сталина — «люди, овладевшие техникой, могут творить чудеса». И Дуся творила чудеса потому, что секрет ее высокой производительности основывался на тех особенностях, которые могут быть присущи только трудящимся нашей страны, где труд, свободный от всякой эксплоатации, становится самым желанным делом, заслуживающим общественного одобрения, где герои труда окружены ореолом почета среди миллионов трудящихся.

 

   После ухода в отпуск Вали Сандаловой сменщицей у Дуси стала работать ее однофамилица — Мария Виноградова.

   Мария Виноградова старше Дуси. Ей — двадцать пять лет.

   Перейдя на 70 станков, она быстро освоилась с работой и с тех пор не отстает от своей сменщицы.

   — Я еще перекрою эти рекорды, – задорно заявляет она.

   Помимо станков, у Марии есть и другие дела — учеба на общеобразовательных курсах, функции делегатки соцстраха, обязанности народного заседателя в суде. Мария любит музыку и мечтает о своем пианино, а пока в дни отдыха, когда собираются в ее комнате подруги, Маруся снимает со стены гитару и с удовольствием перебирает ее струны ловкими пальцами.

   Счастье этой молодой, веселой ткачихи представляет собой резкий контраст с ее прошлым, с ее детством и судьбой ее родителей, тоже ткачей. Отец и мать Марии Виноградовой работали на тесной и грязной фабрике в деревне Сошниках. За каторжный труд они получали ничтожную заработную плату. В тяжелом, непосильном труде, в нищенских условиях существования родители Виноградовой рано заболели профессиональной болезнью ткачей — туберкулезом.

   Марии было четырнадцать лет, когда умерли ее родители. Неграмотная девочка осталась одна в маленькой избушке, где на одиноком гвозде висели изношенная молескиновая юбка и ситцевая кофточка в полоску — наследство, оставшееся от матери.

   Раньше, при жизни матери, Мария любила приходить к ней на фабрику. В эти посещения девочка научилась даже пускать станок и заряжать челнок.

   Что оставалось ей делать теперь? Вспоминая это время, Мария рассказывает:

   «Это был первый радостный день в моей жизни. Я пришла в табельную ткацкой фабрики. Табельщик спросил:

   — А сколько тебе лет, девочка?

   — Пятнадцать, — ответила я, прибавив целый год.

   — Слабовата ты, — сказал табельщик и что-то стал писать. — Завтра в шесть часов утра выходи на работу. Вот эту записку с собой захвати, да смотри, не забудь, завтра обязательно спросит сторож.

   Веселая в этот день я шла домой. Радости, радости не было конца!

— Маруся вставай, — разбудили меня на следующий день,

   Вместе с соседкой Павлой Николаевной Смирновой, шлепая по грязи, я направилась к фабрике.

   В проходной я показала сторожу выданную мне табельщиком бумажку. Меня пропустили. Я перешагнула порог фабричного корпуса, и до меня долетел немного знакомый шум. Я почему-то побоялась, что у Меня от шума разболится голова.

   — Вот мои три станка, — на ходу раздеваясь, сказала Павла Николаевна. — Здесь ты и будешь проходить ученье.

   Павла Николаевна показала мне ремизки, челнок, катушку; показала, как нужно вдевать нитку в челнок, как вкладывать челнок в коробку и пускать станок, Мне страшно хотелось, чтобы она дала мне что-нибудь делать самой, а не только показывала и разъясняла. Мне хотелось как можно скорее научиться работать на станках и стать ткачихой.

Нам, малолеткам на фабрике разрешали работать только четыре часа в день. Несмотря на предупреждения, я в первый день отработала шесть часов, домой не пошла одна, дождалась Павлу Николаевну. Хотелось расспросить ее, услышать ответ на множество возникших у меня вопросов. Павла Николаевна отвечала охотно и хвалила:

— Молодец, хорошей ткачихой будешь!»*

   В цехе под руководством ткачихи Павлы Смирновой Мария Виноградова научилась работать на станках системы Платт. В те времена, то есть десять лет тому назад, эти станки составляли основное оборудование подавляющего большинства ткацких фабрик. Автоматических станков еще почти не было.

   Работа доставляла большое удовольствие, увлекала Марусю. Скоро она сама попросила перевести ее на два станка. Главным побуждением при этом было желание работать не хуже других. Здесь уместно вспомнить слова Энгельса: «Если добровольная производительная деятельность есть высшее из известных нам наслаждений, то работа вынужденная есть самое жестокое, самое унизительное мучение». Этой формулой определена та огромная дистанция, которая лежит между производительностью труда на фабрике социалистической и производительностью труда на фабрике капиталистической. На текстильных фабриках русских капиталистов, где труд являлся «унизительным мучением»,  ткачихи обслуживали обычно не более двух платтовских станков. На советских фабриках, где труд окружен ореолом славы и почета, ткачихи давно уже перешли на обслуживание трех, четырех и нередко шести станков; теперь же, во времена стахановского движения, многие ткачихи обслуживают по десять-двенадцать и даже по двадцать платтовских станков!

   Марии Виноградовой однако не пришлось итти по пути освоения этого устарелого оборудования. Она, правда, приобрела немало знаний, пытаясь увеличить количество своих «платтов», но тут наступил период, когда платтовские станки на фабриках стали заменяться автоматическими станками («нортопами»). Появились приборы системы Алтухова, Иванова. Будучи поставлены на платтовские станки, они превращали их в автоматы.

   Новые ставки стали прибывать и на фабрику имени Ногина. Прослышав об этом, Мария Виноградова стала настойчиво просить мастера перевести ее в цех автоматов. Но к новым станкам поставили более опытных, старших производственниц.

   Мария не оставила своей мысли, упорно готовясь к работе на «нортропах». И ее желание исполнилось после того, как к ней на помощь пришла комсомольская организация. Правда, Мария не была комсомолкой, но она так часто приходила в цех автоматов и с таким интересом наблюдала за работой станков, что бригадир первой комсомольской бригады товарищ Зарубин решил помочь ей. Мария была зачислена в комсомольский комплект отрывщицей при автоматах. Ее первой обязанностью было помогать ткачихе в тех случаях, когда на основе оборвется не одна, а сразу несколько нитей.

   Мария легко справлялась со своими обязанностями. У нее даже хватало времени на то, чтобы помогать своей ткачихе. Вскоре на одном из цеховых собраний были отмечены эти качества Марии. Собрание решило выдвинуть Марию Виноградову в ткачихи-автоматчицы.

 

   Мария Виноградова дружила с Дусей. Эта дружба окрепла еще более после того, как Анастасия Болдырева увлекла обеих их на путь производственного соревнования. Переходя на комплект в 70 станков, Дуся пригласила Марию быть своей сменщицей.

   Скоро блестящие достижения молодых вичугских ткачих стали известны наркому легкой промышленности товарищу Любимову. Он прислал письмо. Нарком писал о том, что борьба за высокую производительно труда — почетная задача, имеющая государственное значение. Он одобрял их методы работы, помогающие успешно разрешать эту государственную задачу.

   В выходной день подруги собрались, чтобы написать ответ наркому. Они долго спорили о том, смогут ли в ближайшее время перейти на еще большее количество станков. Они взвешивали все возможности, оценивали работу подмастеров, говорили о дефектах автоматических станков. Им теперь было совершенно ясно, что из первоклассной техники, которой перевооружена их фабрика, можно выжать несравненно больше, чем она дает, но этому мешают неполадки, некультурное отношение к работе со стороны многих рабочих и даже специалистов.

   Например, до сих  пор на фабрике непомерно велика обрывность. Она составляет три десятых процента на метр ткани. Это значит, что за время, пока соткано сто метров ткани, тридцать раз остановится станок из-за оборвавшихся нитей. Почему это происходит? Потому, что работают на плохой основе.

   Например, до сих пор на фабрике из-за поломок очень подолгу простаивают станки. Главным образом по этой причине коэфициент полезного использования станков не поднимается выше 0,90. Правда, техническая литература указывает, что при обслуживании одним ткачом 25—30 станков достигнутый коэфициент полезного действия (0,88-0,90) Можно считать нормальным. Но ткачихи Виноградовы обслуживали уже не 25-30, а 70 станков каждая, и им было ясно, что в этой «технической литературе» что-то не так, что она тянет не вперед, а назад.

   Например, до сих пор на всей фабрике все работают на одной скорости — 176 ударов челнока в минуту. В Америке такие же станки работают значительно быстрее—185 и 190 ударов челнока в минуту. Почему мы не можем работать лучше американцев?

   Да мало ли еще неиспользованных возможностей!

   И подруги пришли к единодушному выводу:

   Есть возможности еще кое-что «выжать из техники». Нужно только научиться работать культурно, добиться крепкой основы, быстрого и доброкачественного ремонта, поставить станки на большие, американские скорости.

   И подруги ответили на письмо наркома обещанием показать еще лучшие образцы работы, перекрыть мировые рекорды производительности.

   На этот раз Виноградовым повезло. Администрация и технический персонал фабрики сумели извлечь для себя уроки из опыта их борьбы за высокую производительность. Теперь и администрация, и общественные организации дружно помогали молодым ткачихам готовиться к новому рекорду, к освоению более высокого класса работы.

   С 1 октября Виноградовы решили перейти с 70 на 94 станка.

 

Далее часть 3

В начало