Письмо Екатерины II - А. И. Бибикову
20 октября 1771
Александр Ильич! за Московскими дурнотами я на два ваши письма до днесь не ответствовала. Проводили и мы месяц в таких обстоятельствах, как Петр Великий жил 30 лет. Он сквозь все трудности продрался со славою и мы надеемся из них выдти с честью. Начальство в Москве до невероятности ослабело, между тем ханжи выдумали народ лечить чудесами образа над Варвариными воротами. Тут толпы черни молящейся пуще заразились и во все время того богомолья по 900 человек на день умирало. Архиерей с генерал-порутчиком Еропкиным положили, чтоб исподволь умалить теченье народа к сему месту, и для того архиерей 15-го Сентября к вечеру послал своих людей запечатать сбор у сего образа. Тут сделалась драка, от которой воспоследовал крик, что архиерей грабит Мать пресвятую Богородицу и его убить надлежит; обыкновенная полиция стала коротка - мать наша Москва велика; ударили повсюду в набат, чернь кинулась в Кремль архиерея искать. Чудов монастырь разграбили; главы нет в городе*, унимать некому, обер-полицмейстер отчасти и оплошал. По несчастью, под Чудовым монастырем и под архиерейским домом винные погреба, они была разломаны; вины выпиты, при чем драка умножилась и буянство. На другой день, т. е. 16 сентября пошла часть черни в Донской монастырь, где архиерей скрылся, и вытащила его с четвертого яруса из церкви, что за иконостасом, во время поздней обедни, и за монастырем его убили и два карантина распустили. В сей день, после обеда, генерал-порутчик Еропкин, который имел в своем ведомстве все, что до чумы касалось, которому даны были гвардии офицеры и солдаты как частные в городе смотрители, велел их собрать с людьми и, взяв 2 пущенки, пошел в Кремль, чтобы бешеную чернь разогнать. Тут вздумали с ним барахтаться, но картечи их скоро принудили уступить место и до 300 перехвачено, а солдат было 70 человек. Следствие теперь идет, из коего ясно открылось, что ни главы, ни хвоста нет, а дело вовсе случайное и все тихо; но болезни продолжаются, хотя с великим умалением, ибо от 900 пришло уже на день по последним рапортам до 450. Здесь ничего этого неизвестно было, кроме усилившейся язвы и которые вести до меня дошли 19 сентября. Я, видя колико нужно туда послать особу с полною властью, по усильной просьбе генерал-фельдцегмейстера графа Орлова, его туда послала, и он из города выехал 21 сентября, а в Подберезье 22 числа его встретили вести о московском мятеже. По распутице не мог прежде туда прибыть как 26 числа. Ему чрезвычайно обрадовалась все добрые люди, а негодные, чаю, испугались его приезда. Что же он в Москве по сю пору сделал, о том при сем прилагаю, из чего усмотрите, кто с ним туда отправился; ибо там до его приезда все, получа terreur panique** от язвы, по норам расползлись, но теперь паки возвратились по местам.
Что г. Суворов окончить фарсу г. Огинского сие весьма хорошо и тому радуемся, и казалось всегда, что оно так и будет.
За сим желаю вам здравствовать и остаюсь к вам доброжелательная.
А кто я вы ведаете.
Примечания
* Главнокомандующий, граф П. С. Салтыков, из опасения заразы, уехал в свое подмосковное с. Марфино, на Дмитровской дороге, ныне принадлежащее графу В.И. Панину.
** панический страх.
Источник: "Записки о жизни и службе Александра Ильича Бибикова", написанных сыном А. И. Бибикова, сенатором А. А. Бибиковым (Москва, 1865).