Кто считает Достоевского погрязшим в христианстве, глубоко заблуждается. В "Идиоте" только один монолог посвящен православию, который специально вставлен в повествование так, чтобы вызвать  только смех и несогласие. Наоборот, в этом произведении есть глубочайший гностический смысл.

Когда я впервые прочла "Идиот" Достоевского я почувствовала, что в этом произведении есть этот смысл, но еще не была достаточно подготовлена, чтобы его сформулировать для себя. Тогда же я увидела сон: в темных петербургских комнатах из мира Достоевского бродило множество людей и все читали толстую книгу под названием "Душа", передавая ее друг другу. И вот теперь, посмотрев сериал, я точно знаю о чем эта книга.

Если рассматривать жизнь князя Мышкина как путь души, то все становится на свои места. Идотизм - это примитивное состояние души, и она стремится вырваться из тьмы бессознательного на свет. Олицетворением этого света, конечной точкой его путешествия для него стала вершина в Швейцарии. "Если бы я только мог сидеть на холме и смотреть на эту вершину и думать об одном - тысячи лет бы не хватило", - говорит он. Очень знакомое мне состояние: созерцать божество в самом себе, не достигая его, пассивно созерцать. Опять же, его чувство одиночества и оторванности от всего мира "У каждой травинки есть свое место, а я здесь лишний" - монолог именно адепта, осознающего свой Путь, который смог оторваться от Иалдабаофа и обрести относительную независимость.

Но для того, чтобы достичь своей вершины, душе нужно было соединиться со своей Анимой, которой по сюжету выступала Настасья Филлиповна. Но так как Тень князя не была достаточно проработана, Анима все время тяготела к Тени Мышкина - Рогожину, оттого и убегала она к нему на верную гибель. Князь все время хотел подружиться со своей Тенью, и Рогожин вроде бы был не против: момент, когда они обмениваются крестами - попытка создать их алхимическое братство. Последняя ночь, где князь с Рогожиным сидят у смертного одра Н.Ф. - это последняя попытка Тени интегрироваться с душой. Видимо, для души это было слишком страшно. Мышкин, такой добрый, святой человек слишком многое вытеснял в бессознательное, поэтому Тень оказалась сильнее, и он снова впал в идиотизм. В последнем кадре мы видим ту самую вершину и примитивную душу, которая вновь находится у только подножия и которой еще предстоит преодолеть подъем, возможно лишь при следующем воплощении.

Мне бы также хотелось выбрать центральной фигурой Настасью Филлиповну, чтобы рассмотреть путь женской души. Перед ней был выбор: Святой Ангел Хранитель или Теневой Анимус. То, что князь Мышкин ее САХ не вызывает сомнения: недаром она уже "где-то его видела, быть может во сне", как это часто бывает с проекцией САХ. Она предпочла Рогожина, потому что опять же, ее душа не была готова слиться со своим Ангелом. Собственно, ее первый любовник, Тоцкий, склонивший ее к сожительству в раннем возрасте, такое же олицетворение Теневого Анимуса, ужасного отца, как и Рогожин. А женщинам свойственно тяготеть к типу первого любовника. Второй причиной ее поражения был умирающий Эон Осириса с его бесконечным чувством вины, который социум постоянно культивировал у нее в душе. Сильное до извращения чувство вины, его нелепость при сложившихся обстоятельствах - это предсмертная агония Эона умирающего бога. В Настасье Филлиповне было достаточно огня, чтобы справитсься с Иалдабаофом и его навязанными ценностями. Об этом говорит ее способность усмирять толпу: в день своей свадьбы с Мышкиным она выходит из дома и все смеются. Но только она взглянула - тут же все затихли. Тем не менее, она бросает все и убегает с Теневым Анимусом, потому что чувство вины в Эоне Осириса скорее идет изнутри души, чем от социума и в извращенном варианте выглядит, как наслаждение своей внутренней иллюзорной "греховностью". В конце концов Трикстер полностью завладевает ее душой и убивает героиню.

Кто же в таком случае, Аглая? Это не кто иная, как Тень Настасьи Филлиповны. Их противоположность поражает: Аглая - генеральская дочка: невинная, немного ложная, ее заботит общественное мнение. Настасья Филлиповна, так сказать "падшая женщина", глубоко искренняя, ненавидящая ложь и общество с его условностями. Поставить Мышкина перед выбором, Аглая или Н.Ф. было просто невозможно - они представляли две стороны его Анимы: теневую (Аглая) и световую (Н.Ф.). Впрочем, трудно понять, кто теневая, а кто световая, тут слишком много всего намешано. 

Если же забыть на минуту обо всем сюжете и о гностическом смысле и оставить только этот вопрос: можно ли любить двоих, как это делали главные герои, так мне кажется, вернее, я даже уверена, что можно, и ничего тут удивительного нет, если учесть, сколько разных граней у души, порой противоположных. Соответственно и тянет то к той части, то к той через проекции на противоположности. 

Что же касается Настасьи Филлиповны, то этот образ мне напомнил образ Хозяйки Медной Горы из сказки Бажова. Хозяйке было свойственно губить своих любимых потому что она была чисто духовной сущностью, тогда как любили ее живые мужчины. Она была своего рода демоном, теневой частью Анимы Степана из сказки, он не мог слиться с ней, отчего и умер. Вот и тут такой же образ. Образ невероятно сильный, яркий, но недосягаемый.