Читаю тут "Храм царя Соломона" Кроули и Фуллера и тихонько прозреваю от величия этих авторов! Никогда прежде не была столь восхищена одновременно глубочайшей духовностью самого текста в сочетании со столь тонким и искусным использованием языка! Это лучше чем Набоков по языку и глубже чем Бхагават-Гита по содержанию!
Первые части книги читаются на одном дыхании как священные - они явно вдохновлены либо свыше, а скорее изнутри светом высочайшего понимания природы бытия и Господа во всех его проявлениях - от "непорочной блудницы" до грозного Иеговы. Слова эти пропитаны потом истощающих духовных практик, изматывающих молитв, слезных стяжаний благодати божьей, черным разочарованием от столкновения с пустотой. "Храм царя Соломона" - это портрет мистика в рубище, перепоясанного вервием (пусть даже первое сделано из самого тончайшего батиста, а второе - из шелка). В нем трудно иногда узнать горделивого английского эпатажного философа из клана торговцев пивом. Это не очередная биография, развеивающая какие-то глупые сплетни или наоборот, их порождающая - это полноценное литературное и философское произведение, которое должно остаться в веках!
Несколько абзацев из разных частей книги:
"Sume, lege. Открой книгу СЕБЯ САМОГО, возьми и читай. Ешь - ибо это плоть твоя, пей, ибо это - кровь твоего спасения. Солнце, которое видишь ты днем и Луна, которую зришь ты в ночной темноте, и все звезды небес, что горят над твоей головой, - все это части тебя, все это - ты. Также и чаша Пространства, которая их вмещает, и винная влага Времени, в которой они плывут; и то, и другое - части тебя; и то, и другое - Ты. Также и Бог, который когда-то извлек их из своих сундуков. Он тоже - частица тебя, хоть ты о том и не знаешь; Он - тоже Ты. Все в тебе и ты во всем; отдельного бытия не существует; оно - лишь тенета снов, в которых слепо блуждают ночные сновидцы. Читай - и станешь; ешь и пей - и ты есть".
"Аркадия, ночь, туча, Пан, луна". Какие слова для заклинанья, какие пять восклицаний, чтобы убить пять чувств и пробудить изумруды и серебро танцующего пламени, что окружит нас, выкликающих эти слова под сенью дубрав, и меж скал, и на склоне холма, в зарослях мирта! Мы тоже "сокрушены могучей грудью Пана" - так бежим же прочь от церкви, часовни и молельни; сбросим с плеч все ризы иерархий и поскорее вернемся на пустоши, в болота и холмы, в леса и на ночные поляны. Вернемся к старым богам, и пусть нам вновь улыбнутся алые губы Пана!"
"...те крошечные частицы Бога, которые нам удается разглядеть, становятся самыми свирепыми и ужасными из всех Псоглавых Демонов, сбивающих нас с пути. Да, Он всегда у нас за плечом, наш неизменный наушник, искуситель, насмешник, советчик и помощник; это Он повергает нас в отчаяние, хотя мы не сделали ничего плохого, и дарует нам радость, хотя мы не сделали ничего хорошего; Он - тот, кто вечно вздымается перед нами столпом тумана, щастя нам взор или преувеличивая образ нашей цели; и все же Он - не только облак, но и огнь, огнь последний и наивысший. О, если бы мы только могли постичь Его КАК ОН ЕСТЬ! Ах, братья мои, вот это и есть ВЕЛИКАЯ РАБОТА!"
Везде здесь, разумеется отсылки к классическим текстам античности и золотому веку английской поэзии.
Я еще не дошла до конца, но судя по всему кроме эстетики и величайших достижений в поэзии слова, книга весьма полезна еще и для изучения ритуалов посвящения и магии как таковой.