Я сегодня была на кладбище.

Нет, там все почти так же, как и раньше. Я по-прежнему не захожу в церковь, не припадаю к могиле и не рыдаю. Там все так же стучат дятлы, бегают белки, звенит тишина. Я только стала ходить туда одна. И подъем в горку - он уже не такой изнурительный, совсем незаметный даже.

Я ведь никому никогда не рассказываю ничего про дедушку. Ни-ког-да. Один раз рассказывала, и то в темноте и оочень близким людям. И плакала при этом навзрыд. Больше не рассказываю. И никто почти и не знает, что когда он умер, мне начали сниться кошмары.

А я его когда-то любила больше, чем маму даже. Почему? Потому что он разрешал мне не есть грибной суп, не ходить в лесу не по тропинкам, плюхаться к нему на колени и нести какую-то чепуху. Глупо, не правда ли? А я вот любила. И до сих пор люблю. Наверное, так и любят дети 6-7 лет.

Но я вообще-то не об этом хотела написать.

Просто рядом с кладбищем есть деревня. Так вот, там ведь люди живут. А кладбище, оно неумолимо разрастается. Скоро, наверное, заполонит все.

К чему я все это? А к тому, что я бы выросла в этой деревне психически неуравновешенным человеком. Ну вот представляете: просыпаешься утром, а в непосредственной близости от тебя лежат мертвецы. Причем чем ближе к деревне, тем свежей могилы. Ну так вот: просыпаешься утром: рядом мертвецы. Засыпаешь утром вечером: а мертвецы все так же рядом. Я бы сошла с ума, наверное.

Нет, может, если ты там живешь всю жизнь, от рождения и до смерти, то привыкаешь, видимо. Вроде как мертвецы, а наверное и родные почти становятся. Но вот для меня сейчас непосредственная близость их как таковых равносильна неотложке. Потому что если я в квартире, проживая нормальную жизнь среднестатистического городского жителя, мучаюсь кошмарами и истериками, то там я жила бы недолго. Пара дней - и я в Белых Столбах.