Сегодня больше всего на свете меня раздражает позерство, назовем это так. Не безобидные кривляния в надежде заставить других поверить в твою важность, а такое, которое годами въедаясь в мозги, заменяет, видимо, собой здоровые клетки, делая их обреченными хоть на какую-то критичность по отношению к своей неотразимости.
Я никогда не призывала людей ненавидеть себя, но без доли скепсиса по отношению к себе любимому, кажется, невозможно хоть как-то развивать свои и без того никчемные, чаще всего, достоинства.
Иногда я думаю – не зависть ли это некой почти детской непосредственности, в которой невозможны сомнения, и существует лишь черное и белое. Белыми здесь играют свои собственные миры, а черными – все остальные. Черные – чужое массовое сознание, заведомо грязное и неверное. И вообще, "ад – это другие".
Осознание своей бескомпромиссной обособленности, конечно, помогает иногда стать революционером в способе укладки носков, но чаще всего великие планы по захвату мирового господства заканчиваются довольно жалким кухонным бунтарством и святой верой в то, что тебя никто не в силах понять. А тут и дорога к блаженному отшельничеству, якобы приносящему облегчение, и новая подпитка своего самолюбия. "Все великие страдали"? Хотелось бы верить, что дело было не в их эго.