- Я так полагаю, тебе это просто не надо.
– Пожалуй. Меня устраивает роль первого плана в спектаклях третьей категории.
– А какого хрена она тебя устраивает?! Не понимаю я тебя. Ты в курсе, что Цой написал своего «Последнего героя» аж в восьмидесятых годах?
– В курсе. А, собственно?..
– А, собственно, то, что сейчас их уже не осталось.
– Значит, я самый последний...
– Ты всерьез считаешь, что там все про тебя?
– Конечно. «Пионеры» уже не такие. Они вон журналы модные читают, в игры компутерные играют, с плэйерами по улице ходят и музыки какие-то непонятные слушают – хардкоры всякие. А главное – они знают, что им от жизни нужно. Они в Интернет ходят, как мы с тобой в ларек за пивом.
Старые... Или окончательно выздоровели, или спиваются.
Правда, есть другие. Для них выпивка – не обязательный компонент личности, она может присутствовать, но ее может и не быть. Им важно не это. Им просто есть чем заняться, и слава богу. Они тоже знают, чего хотят, только по-своему: у них есть их Творчество. Они даже не думают о том, надо ли это кому-то еще; главное, что это надо им. Это – внутри их, а не снаружи.
А я... Помнишь:
Твоя ноша легка, но немеет рука...
Когда ничего не делаешь, устаешь сильнее. Но что-то делать – это для сильных и мудрых, или энтузиастов, или фанатиков.
Ночь коротка, цель далека.
Ночью так часто хочется пить.
Ты выходишь на кухню, но вода здесь горька –
Ты не можешь здесь спать, ты не хочешь здесь жить.
«Беседы на сонных кухнях» – это же было важно! Этим жили. И портвейн пили не с целью надраться, а просто как символ раскрепощения. Он по большому счету не нужен был – все и так были свободны. Внутри свободны, свободны от и для. А теперь что на тусовочных кухнях творится?..
– По-моему, ты переобщался с «пионерами».
– Да не в этом суть. Даже если соберутся все одного круга – песню душевно спеть и то не получится: обязательно или кошачий мяв, потому что все уже напились, или если еще не напились, так вообще не слушают...
– В общем, несет тебя куда-то чего-то искать.
– Ага. Только куда несет и чего искать?.. Так и помру, наверное, не узнав. А пока получается в точности как у Цоя:
Ты уходишь туда, куда не хочешь идти,
Ты уходишь туда – но тебя там никто не ждет…
– Это все понятно и знакомо. Только, по-моему, Цой от твоего мировоззрения все же отличается. И знаешь чем?..
– Ну?
– Баранки гну. В восьмерки. Время Цоя – это жажда преобразований, это нервы, это крик и надрыв. Это хриплый голос, потому что воздуха не хватает, а не потому, что пропил и прокурил. Сейчас тебе легко говорить: ах, я такой весь из себя непонятый и непризнанный, асоциальная личность, и все пионеры – моральные уроды, и прошлое не вернуть. А вот у них действительно было: «телефонный звонок – как команда «Вперед!».