И снится мне бревенчатый покой,
Заведомо придуманный, непрочный,
Где шепот возникает под рукой,
Едва коснешься веточки полночной.

Где в тонком единении стихий,
Листвы и хвои, пальца и занозы
Рождаются и детские стихи,
И мудростью испорченная проза.

Где, раздувая теплую золу,
В корыто неба молнии бросая,
Стихает вдруг, и молится в углу
Старуха-ночь, кудлатая, босая.

И шершни бьются в небо, как в стекло.
И я вхожу с невидимым аршином
Проверить, сколько за день натекло
Обид и смеха в разные кувшины.

А бабушка, баюкая внучат,
Все ищет сон, утерянный под лавкой.
А бабочки - от ужаса кричат,
Вращаясь на заржавленных булавках.

Лана Першинг




Все повторится сотни раз:
Потухнут и зажгутся звезды,
За миллионы лет от нас
Пройдут бесчисленные грозы.

На полюсах растают льды
И нас, конечно, всех затопит,
А где-то зацветут сады
И жизнь пробел свой вновь заполнит.

Но это будет завтра, не сейчас.
Так спи пока еще возможно.
И пусть тебе приснятся сны,
В которых смерть без жизни невозможна.





Наши тела чуть ближе,
Наших минут чуть больше,
Руки спускаются ниже
Пальцы косаются кожи.

Плавно играют тени
в комнате сыро и душно
Передо мной на колени
ночь опустилась послушно

Часики тикают спешно
между губами губы
Шевелятся нежно, нежно
А после упрямо и грубо

Вслух или молча - неважно
Глубже в обители храма,
Я несомненно отважна
если конечно ты рядом.





Как люблю я жизнь во всех её началах,
Каждому витку её я рад,
Выхожу на всех её причалах,
И под солнце и под дождик и под град.

Каждым её мигом упиваюсь,
Пъю до дна любой её каприз,
Каждым её вздохом восхищаюсь,
И при буре жду всегда я бриз.

И за это жизнь мне дарит,
Радость встреч и счастье, и любовь,
И больше,дальше меня манит,
Наслаждаться ею вновь и вновь.