Бывает, скажешь слово, а потом тысячу раз пожалеешь, что сказал. А оно, слово, сволочь скользкая, шасть - вылетело и уже не поймаешь. Сидишь, смотришь широко раскрытыми глазами, как оно там где-то уже живёт своей самостоятельной жизнью, в том числе и половой, и тихонько ругаешь себя, может быть, даже матерно. Но не зло ругаешь, а так, вполсилы. Потом, конечно, забудется, замусолится, зарастёт быльём, запорошится хуйнёй всякой... А, может, и не забудется, и вечно будет сидеть корявой занозой где-нибудь под сердцем. Нет, не под сердцем. Это слишком мелодраматично и никто не поверит, особенно те, о ком подумал. Да и вечно не будет. Ничего вечного нет. Это мы знаем. Ничего. Слово тоже вечным быть не может. Оно же только слово. Короче, сказал и сказал. И раньше говорил. Чего уж теперь-то... Блядь, как же я себя иногда ненавижу. Взял бы и убил. Хуюшки, не убил бы. Жалко потому что. Себя жалко. Других тоже жалко. И вообще пиздеть надо меньше, а больше созидать. Дома там строить, деревья сажать и взяточников, книжки писать для детских библиотек. Устал я. Уставшего человека судить нельзя. Грех это.

LI 5.09.15