Прошло два дня. Алису пришлось отвезти в больницу, прописали множество мазей, примочек для повязок, всяких лекарств для дезинфекции. И еще… уколы в место ожога. Билл знал, что такое уколы в колени, по себе знал - сплошная пытка. А тем более, когда они обожжены и с содранной кожей… А она, она держится. Ни вскрика, ни вздоха, все в себе. Как она так может? – сколько раз он спрашивал себя, пытался найти ответ. Безуспешно. А разве может быть иначе?
Все забыли о случившемся. А Биллу иногда казалось, что она вообще с другой планеты, абсолютно другая. Не чувствующая боли, все прощающая.
Парни собрались в студии. Алисы здесь не было – поехала на очередную порцию уколов. Сама. Отказалась от помощи, опять сказав дежурную фразу: все в норме! Все знали – это не так, но не спорили, просто не могли спорить с ней. А зачем, она все равно поступит по-своему. Вот такая она. Неисправимая.
-Привет! – Алиса показалась в дверях и улыбнулась. Улыбнувшись, тут же поморщилась – ранка на губе стала глубже. Последствия сдерживания все в себе. Чего и следовало ожидать. Она быстро достала из сумки пластырь и заклеила прокус. Она только отшучивается, говорит, что вставит теперь сережку и будет как Том. Но ведь только отшучивается.
***
-Она правда ничего не замечает, или прикидывается? – Том, Георг и Густав стояли в углу, около барабанной установки. Не по мужски это, перешептоватся, но чтобы их заметили, нужно меньше всего. Хотя, они могут и не шептаться, эти двое и так никого не слышат, все заняты своими делами.
-Ну не может она не замечать! Она же все-таки девушка, как ни как! – Георг не оставлял свое логичное мышление.
-Ну да, после того как ты наградил ее подарочком на праздник, я удивляюсь, что она вообще, что-то замечает! – фыркнул Том.
-А вообще, странная она такая. – задумчиво сказал Густав. Повисла пауза.
-А ты не стал бы странным? После всего, что было? Она здесь чужая, никого рядом нет, не считая нас, но она не может поделится с нами всем! – тихо ответил Георг.
-Это да, странная она. А вот братец мой, братец мой уже и на себя не похож. – Тому приходилось все больше переживать в последнее время. – Что со всеми происходить?
-Ну знаешь, похоже ты должен понять это первым! – усмехнулся Густав, - Во-первых, потому что ты его брат! А во-вторых… ты опять же его брат!
-Представь себе, я помню! – вспылил Том.
-И потом, ты, сможешь разговорить любого! И Билла, и ее. – добавил Георг. Ну в этом он без сомнения прав.
-Ну… ну ладно! Пошел! – Том выдохнул и двинулся в сторону Билла.
***
Алиса сидела за микшерским пультом и пыталась хоть как-то настроить «эту консервную банку». В последнее время она стала очень много работать, даже не спит почти. И даже Девид уже стал говорить ей, что она излишне самокритична к себе. Если это уже и Девид говорит – точно пора задуматься и взять тайм-аут. «Потом» - это всегда так. Все потом. А сейчас ей уже даже и не хочется сидеть в этой студии, но надо. Надо хоть чем-то заняться и не терять время зря. Ей уже и Девид поражается. Кстати, о Девиде и о времени, он сегодня дал парням и ей выходной, а они из за нее пришли. Пожалуй, их следует отпустить. Алиса сняла наушники.
-Ребят, вы идите наверно, отдыхайте. – сказала она.
-А ты как? – оживился Густав.
-Посижу еще немного, а потом тоже пойду. – туманно ответила она, снова натягивая наушники. Конечно, парни были рады, выходной же. А они все ждали, когда она их отпустит.
Алиса не отвлекалась от пульта и бормотала себе что-то под нос. Четверо парней пошли к выходу, посмотрев в ее сторону. Прощаться не было смысла – все равно не услышит. Билл задержал на ней взгляд дольше всех.
-До завтра. – тихо шепнул он и вышел. Как только стихли шаги в коридоре, Алиса истерично рассмеялась. Как же просто обмануть их! Как маленьких детей! И не догадались, что все она заметила и все слышала. Ну что же, прощайте, рада была познакомится. Все будет очень просто.
***
Девушка задумчиво осмотрела студию. Ну вот, все. В студии царил стерильный порядок, как будто здесь уже несколько дней никто не бывал. Последние штрихи. Алиса вырвала из блокнота лист и быстро написала несколько строк. На последок. Она оставила листок на столе и придавила стаканом с минералкой. Ну, прощайте! Она еще раз обвела глазами студию и взяла свое пальто. На глаза медленно стали наворачиваться жгучие слезы. Она упрямо тряхнула головой. Нет, плакать нельзя, она же все выдержит! Прощайте.
-Не плачу я, еще люблю,
Но тебя не касается это. – тихо прошептала она. Она еще любит. Но не узнает об этом тот, кому она оставила свое прощальное письмо. Пока что любит. А сегодня перестанет, навсегда.
-Тихо плачет свеча, обжигая сердца.
Навсегда ухожу - ухожу в никуда. – теперь она не держала слезы. Как же давно она не давала им свободу! А какой смысл прятать их теперь?
-Ухожу в никуда. Навсегда. – прошептала она, - Прощайте, люблю. – Алиса снова закусила до крови губу. Только теперь и правда не почувствовала боли. - И тебя… люблю… - она взглянула на листок, придавленный стаканом с водой на столе. Она теперь может ничего не таить. Вот теперь она счастлива. Алиса вышла из студии и закрыла дверь на все замки, чего раньше никогда не делала.
-Прощайте. – она в последний раз прошептала это слово и пошла по коридору. Она вышла из здания и пошла в сторону шоссе. Она быстрым шагом шла вдоль дороги, полностью погруженная в свои мысли. Сколько она шла – уже не помнила, шла на автомате по уже знакомому адресу.
Это было вполне высокое здание – семь этажей. Просто оно ей понравилось. Сколько раз она бродила рядом с ним, а теперь пора. Алиса завернула за угол дома и прошла до середины торца. Схватившись за перекладину пожарной лестницы, с силой подтянулась на руках. Наконец, она забралась наверх. Крыша была бетонная, с ограждениями чуть выше колен. Поэтому она и выбрала это здание, из за крыши. Не любит она металлические, скользко на них.
Здесь она была одна. Абсолютно одна – ни души, и даже мыслям стало легче. А здесь красиво. Так высоко, что дух захватывает, и закат. Алиса развела руки в стороны. Раньше ей казалось что свобода, это когда тебя не трогают, не мешают тебе, не учат жить. Это было до. А теперь она поняла, вот эта свобода. Высота, ветер треплет волосы, и закат. Красиво здесь.
-Вот она, свобода, лучшее, что может быть у человека. Это лучшее, что в последний раз со мной. – девушка улыбнулась сама себе. Свобода – это счастье. А она счастлива, в последние минуты. Но ведь счастье, это…
-Нет! – крикнула она в пустоту. Не хочет думать об этом сейчас. Нет у нее этой дурацкой любви. И счастье нет. И свободы. Но это можно исправить.
-Навсегда. – усмехнулась Алиса, подходя ближе к краю