-Билл, а поехали в студию? Прямо сейчас, поехали? – не дожидаясь ответа, девушка натянула свитер прямо поверх домашней футболки и пошла в прихожую. Она прекрасно знала, что настанет время, что когда нибудь у нее появятся силы. Она сможет прийти в студию, взять микрофон и снова петь. Она поймет это. Но она не догадывалась, что это наступит так быстро. Билл тоже понял это. Они закрыли квартиру на ключ, и пошли вниз по лестнице. До студии решили добираться своим ходом. Сегодня после дождя замечательная погода, а ей сегодня семнадцать лет
Билл понял ее и не возражал. Он вообще всегда понимал ее, что бы она не делала, слишком они были похожи с ней, как будто вдобавок к брату еще и сестра появилась. А ведь это почти так, между ними теперь связь крепче сем дружба, чем все остальное. Даже формально у нее та же фамилия. Но фамилия ничего не решает. Но в тоже время, ее было не понять. А Биллу теперь всегда неясно, кем он дорожит больше, братом или ей. И что было бы, если бы тогда, три с половиной года назад ее не спасли, она не вернулась? Он моментально выкидывал из головы такие мысли, но они словно назойливые мухи лезли обратно, и от них не отделаться.
Они шли мимо парка. Билл все смотрел на нее и не мог понять, что с ней. Он вообще никогда не мог разгадать ее, она как вечная головоломка, как калейдоскоп из чувств и эмоций, переменчивая, непонятная, как будто у нее много отражений. А ведь это так и было, его не покидало ощущение того, что она все время наблюдает его, знает каждый шаг, предугадывает мысли. Слишком непонятная. Она оглянулась в его сторону. Ну вот, опять, как будто узнала, что он думает о ней. Может, и правда узнала. От этих бездонных черных глаз не скрыть ничего, даже в глубине души. А глаза удивляли его больше всего. Как она может так смотреть, радостно и грустно одновременно? Дружелюбно, и как будто с обидой? И так пронизывающе, что сразу становится холодно, но и так согревающее сразу. Не понять, ее никогда не разгадать. Она часто плачет. Потому что в Берлине стали частые дожди. Она всегда жизнерадостная, но плачет когда дождь, потому что незаметно. Не настолько она жизнерадостная, как кажется. Билл снова посмотрел на нее. Она шла впереди и не могла заметить это, но он совершенно точно знал, что она все замечает. Это у нее как шестое чувство, ее никогда не обмануть. Вот уже, какой раз Билл пытался разгадать ее, всматриваясь в ее силуэт впереди, но какой раз у него не получалось. Не такая как все, другая. Чем-то она отличалась от остальных, все казалось для него серой массой по сравнению с ней. А чем она так выделяется, чем? Ответ сам нашелся – болью. Ей все еще больно, от той потери. Она потеряла все – друзей, одного из них безвозвратно. Родителей – уехала слишком далеко. И единственную отдушину – возможность петь, сама лишив себя этого. Зачем? Сколько раз он спрашивал ее, зачем? «Я пела одними эмоциями. А теперь их стало слишком много, чтобы петь» - ответ всегда одинаковый. Как всегда – непонятно. Ее никогда не разгадать.
А его она тоже потеряла, как-то сам собой потерялся. А ведь было что-то, было. Может теперь, ей было бы легче. У нее появилось только одно, всегда рядом с ней, теперь уже часть ее души – вина. Невероятное, гнетущее чувство вины, медленно убивающее. Вот уже сколько раз, когда ему было невыносимо больно, или тяжело, он сравнивал себя с ней. Всегда оказывалось – ей гораздо тяжелее. Вот такое у него «успокоительное». А как успокоить ее? Помочь ей?
Билл шел за ней, уже не смотря в ее сторону. Наверно, смотря куда-то в себя. Ведь себя понять легче. Оказывается, нет. А было бы ей легче?
«Может, если бы что-то было. Но ведь теперь нет. Ничего нет.» - Билл снова взглянул на нее. Снова выделяется. Боль. Эта долбаная боль! Сколько всего он мог бы сделать, чтобы забрать все себе, чтобы отдать ей свободу, чтобы она хоть раз смогла свободно вздохнуть! Если бы это помогло. Если бы хоть на секунду помогло! А сердце просто кровью обливалось, может, это и не поговорка. Может это глупо, но Билл и себя считал виноватым. Неясно, за что.
«Кого-то обязательно будут винить. Пусть лучше меня» - однажды, она сказала эту непонятную фразу. Он тогда не понял и удивился. А как теперь она подходила к нему, эта неясная фраза!
-Билл… - тихо сказала она. Он вздрогнул от неожиданности.
-Да. – он нагнал ее и поел рядом. Она была ниже его на целую голову, и вообще едва дотягивала ему до плеча. Комично смотрится. Но никто не смеялся.
-А что остальным сказать? – она взглянула на него. Как будто сейчас заплачет. У нее теперь всегда такие глаза.
-Просто скажи, что хочешь все вернуть. А вообще, они поймут. – он был уверен на все сто. Они поймут, хотя ее понять сложно. Когда-то легко – когда-то невозможно. Вот такая она, как вечная головоломка. Их отделяет четыре с половиной года. Так мало, но ведь так много! Может, поэтому он не разгадает ее? Нет, не поэтому. Всего четыре года.
Билл осторожно взял ее за руку. Она вдруг отдернула руку, как будто обожглась, и взяла его за рукав куртки. Не за руку, а за рукав. Она всегда так. Странно. Ее вообще никогда не понять.