ПОСЛЕДНЯЯ НА СЕГОДНЯ! больше не просите меня. прода будет только завтра)))
Как умирает любовь?
«Жалобный стон души, пронзенной беспощадной стрелой любви. Странные мысли по ночам, граничащие с безумием. Громкие удары сердца, желающие достучаться до глухого разума.
Тук-тук, кап-кап. Ветер бросает в окно прошлогодние листья, смешанные с каплями воды. Но мне не нужны слезы неба. Ресницы чуть дрожат, стремясь сгладить впечатление от окружающего мира.
Бессонная ночь. Замутненное утро. Холодный день. Одинокий вечер. Бессонная ночь...
Пальцы, изрезанные струнами, и руки, изрезанные пальцами. Я лежу на земле, жадно хватая живой воздух. И только твое имя покачивается на рожке луны, тихонько звеня и маня. Но разве можно подняться с колен и взглянуть на свое божество?!
Да, ты - мое божество. О черт, нельзя возносить любовь до таких границ! Ведь боги - равнодушные существа, которым наши молитвы и хвала лишь надоедают. Для них существуют собственные истины и собственные отношения, а мы - лишь досадная ошибка.
Что-то кричит во мне: остановись! оглядись! Я поднимаю голову и растерянно замечаю, что окружающий меня мир за этот год разительно изменился. И дело не в том, что сменились поры года, а в том... В том, что солнце греет так же, как и раньше, ветер все так же полурастерянно треплет волосы, а солнечные лучи рисуют на земле те же улыбки, что и раньше...
Ничего не изменилось в мире, ничего! Изменилась лишь моя душа. Я застываю; перед глазами проносится вечность.
... А любовь продолжала биться в агонии на полу. Чтобы не мучить дольше, зная, что ее мне уже не вылечить, я достаю нож и перерезаю золотую нить, соединяющую меня и ее. Любовь застывает и скрывается в невесть откуда взявшемся тумане. Когда дымка рассеивается, я обнаруживаю, что ее уже нет. И только золотая нить становится красной от сочащейся крови».
Маша закончила рассказ. Все-таки, страдания рождают вдохновение. Только… вдохновение это какое-то грустное и депрессивное, от него скорее хочется скрыться, чем выйти ему навстречу и, крепко обняв, творить. Девушка посмотрела на часы. Половина первого. Пора идти на репетицию, ведь уже через две недели концерт. Пора вновь надеть маску, снова вести себя, как ни в чем не бывало. Опять смеяться, когда больше всего на свете хочешь послать всех далеко и надолго, и в первую очередь эту суку-жизнь. Но вот она натягивает мешковатые джинсы, огромную толстовку, капюшон на голову и очки на глаза. Берет в руки гитару в чехле и идет в номер к Биллу. Там уже все собрались и ждут только ее. Он тоже там. Тоже ждет. Его терзает совесть. Почему? Он же ей ничего не сделал. Просто немного ввел в заблуждение. С кем не бывает. Она открывает дверь, на нее сразу же налетает радостная Алина. Она все знает. И про то, какой Билл замечательный, и про козла Тома, и про то, что сегодня их первая настоящая репетиция. Маша помнит все песни, все ноты, она не помнит только, почему она должна жить. Она заходит в комнату. Здоровается со всеми и садится в самый дальний угол, поближе к окну, смотрит в небо. Вновь одно только небо понимает ее. Там тучки. Наверное, сегодня будет дождь. Отлично. «А чего мы ждем?- приходит ей в голову мысль.- Ах да, Антона». Ее взгляд упирается в Тома. Она тут же отворачивается. Ей больно даже смотреть на него. Кто-то что-то спросил. Она ответила, даже попыталась пошутить. По общему смеху она поняла, что попытка оказалась удачной. Уже хорошо. Она в норме. Посмотрела на Тома. Он не смеялся. Билл это тоже заметил, только вслух. Маша предположила, что у него видимо проблемы с чувством юмора. Все опять засмеялись. Все, кроме Тома. Опять.
Он сидел и думал, неужели ей так нравится быть шутом, когда все знают, что ей плохо? Неужели ей настолько дорога ее маска, что она носит ее даже тогда, когда вполне уместно ее снять? Даже он не скрывал своих чувств. Но она другая. Она не может, не умеет показывать свою слабость. Ей нельзя. «She is a super girl, and super girl don’t cry» - вспомнилась строчка из какой-то песни. Очень в тему, кстати.
Пришел Антон, и все спустились к машинам. Маша поехала вместе с Биллом и Алиной. Тома она не хотела видеть, потому что сердце разрывало.
Когда они подъехали к базе, машину сразу же обступила толпа школьниц. Маша ожидала, что они все прибежали сюда только ради Билла, поэтому очень удивилась, когда к ней пошли около 10 девочек и со словами, что они тоже хотят так играть на гитаре, попросили автограф. Потом подошли еще несколько поклонниц и сфотографировались с гитаристкой. У девушки потеплело на сердце. Это немного подняло ей настроение. Но потом все фанатки куда-то делись – подъехала вторая машина, из которой вышел Том, как всегда при параде и с ухмылкой на лице. Маша скептически хмыкнула и, подхватив гитару, вошла в помещение вслед за Алиной и Биллом. Группа «The challenge!» должна была выступать на разогреве, поэтому и репетировала первой. К тому же Паше, новому басисту, надо было немного освоиться в команде. Для разминки ребята всегда первой играли какую-то известную песню. Сегодня их выбор пал на «the blower’s daughters» Дамиана Рейса. В ней очень удобно было настраивать гитары.
And so it is
Just like you said it would be
Life goes easy on me
Most of the time
And so it is
The shorter story
No love, no glory
No hero in her sky
Было намалевано Машиным подчерком на листочке со словами, который раздали всем участникам группы. Билл попросил листочек у Маши для себя, но Том отобрал его. Он смотрел на эту бумагу как на божество. Читал слова, и слезы наворачивались на глаза.
Песня продолжалась.
I can't take my eyes off of you
I can't take my eyes off you
I can't take my eyes off of you
I can't take my eyes off you
I can't take my eyes off you
I can't take my eyes...
Том смотрел, как Маша, сидя на высоком стуле, перебирает струны, и как в песне, никак не мог отвести взгляд от этого сосредоточенного существа, как будто кроме гитары и Ее не существовало больше ничего. Ей было все равно на окружающих, когда она играла. В ее душе творилось что-то непередаваемое, когда она чувствовала гриф гитары в своих руках.
And so it is
Just like you said it should be
We'll both forget the breeze
Most of the time
And so it is
The colder water
The blower's daughter
The pupil in denial
Пусть она была в старых джинсах и непонятном, скорее мужском, балахоне, Тому все равно казалось, что Маша была какой-то небесной принцессой, которая явно достойна большего, чем этот замшелый зал и его обитатели.