Алина сидела в большом коридоре на кресле, а рядом сидел Билл.
Они о чем-то весело разговаривали, когда к ним подошла Маша и попросила Алину на минутку.Капюшон прочно скрывал ее глаза, но было видно, что по щекам бегут маленькие кристальные слезинки. Маша все рассказала Алине. У них была такая привычка – все друг другу рассказывать. Потому что они знали, что обязательно поймут друг друга. Они были как сестры, хоть и не было между ними того, что называется «кровным родством». У них было намного больше – духовная близость.

-Алин… мне так плохо…я не знаю, почему так. Я очень хочу с ним общаться, но я боюсь, что он окажется не таким, как я его представляла, а таким, как о нем пишут. Хотя, когда я смотрю на него, мне кажется, что я знаю его как саму себя. Что он такой, как я.
-Солнышко, я уверена, что предчувствие тебя не обманывает. Правда. Ведь ты у меня умничка, видишь людей насквозь. И всегда видела.
-Ой, не знаю…я ни в чем сейчас не уверена. Особенно в себе. Знаешь, мне, наверное, это просто надо пережить. Иди к Биллу. Я сама разберусь, - пообещала Маша.- Правда, - добавила она, перехватив сомневающийся взгляд подруги.

Том зашел в свой номер, но ему показалось, что там очень пусто. И не только в номере. Еще и в душе. Хотя к этому он уже привык. Ему надо было с кем-то поговорить. И пока нет для него человека ближе, чем его брат. И никогда не будет. Он позвонил в комнату к Биллу. Ему не ответили. Тогда он решил зайти к близнецу без приглашения.
Помимо самого Билла, там сидели все участники группы «The Challenge!». Они что-то живо обсуждали. Взгляд Тома сразу упал на Машу, которая опять чему-то радовалась. И по ней не было заметно, что буквально 20 минут назад она грустила. «Как у нее так получается? Даже у меня уже сил не всегда хватает», - подумал он. Маша поймала его взгляд и впервые улыбнулась именно ему. И только ему. Улыбнулась настолько искренне и открыто, что он не мог улыбнуться в ответ. Билл похлопал по креслу рядом с собой, и Том плюхнулся туда. Все продолжили бурное обсуждение. Том долго не мог въехать в тему разговора, но потом он понял, что разговаривают они о пирсинге. У Алины и Маши были проколоты языки, а у Маши еще и хрящик на левом ухе. Она была самой настоящей «рок - герл», как выразился Густав. А она опять рассмеялась. У их мальчиков не было проколото ничего, но, тем не менее, это не мешало им принимать активнейшее участие в беседе. Маша пошутила, что Георг наверно себе проколол ТАМ, поэтому у него и выражение лица теперь такое грустное – потому что больно справлять нужду. Он сильно разозлился и начал гоняться за ней по всему номеру. В конце концов, он повалил ее на какой-то стул и прижал массой своего тела. Нога у нее как-то неестественно вывернулась и она закричала. Но только не так, в шутку, как раньше, а серьезно, от боли. Том и Рома молнией бросились поднимать Георга. Алина помогла встать Маше. Но та сразу же упала от острой боли в ноге. Том и Рома вновь собрались метнуться, но вдруг остановились. Взгляды их схлестнулись. Рома подошел и, взяв Машу на руки, вынес ее из номера Билла и понес в ее комнату. Туда же переместились и остальные ребята. Вызвали врача. Он сказал, что это всего лишь вывих, но было бы неплохо Маше полежать несколько дней. «В ПОЛНОМ ПОКОЕ»,- напоследок добавил он. После ухода доктора было решено, что в номере с Машей будет жить Алина, если вдруг больной что-то понадобится. На что Маша сказала, что теперь у нее будет своя ШАХА!!! У нее всегда получалось шутить совсем необидно. Так что все облегченно засмеялись и разошлись по номерам.
-Ты бы видела лица Ромы и Тома, когда Жорик на тебя свалился. Мне казалось, что они его порвут сейчас, столько ярости в их взгляде было. Но еще более злыми они выглядели, когда встал немой вопрос – кто понесет тебя в комнату. Вот тут мы подумали, что начнется нешуточная драка. Потому что в глазах Ромы явно читалось: «Ты – чужак! Ты такого не достоин! Ты ей не друг, а я – ДРУГ!». А взгляд Тома отвечал: «Мне все равно, что ты знаком с ней дольше. Только вот если ты ее так любишь, то почему же вы не вместе». Хотя Билл тоже дернулся тебе помочь… Как ты думаешь, я ему нравлюсь? – плавно перешла на интересующую ее тему Алина.
-Ну, наверно да. По крайней мере, я так думаю. А там посмотрим. Время покажет. Ладно, ты как хочешь, а я спать буду.
Так прошел первый день совместного пребывания двух подростковых групп – «The Challenge!» и «Tokio Hotel». А на следующее утро….

На следующее утро Маша проснулась от восхищенного возгласа Алины: «Господи, какие красивые цветы!» Подруга ввалилась в комнату с огромной охапкой красных роз, перевязанных белой шелковой лентой. В самой серединке букета лежала аккуратная записочка:
« Для ангела, спустившегося с небес. Ты самый прекрасный человечек, которого я когда-либо встречал на свете. Приходи на крышу сегодня в полдень. Покажи мне свою бывшую обитель. Твой Билл»

-Интересно, кому это он так? Я не переживу, если это тебе, Маш. Правда,- проговорила с улыбкой Алина. Было ясно как день, что эти цветы и эти слова предназначались ей.
-Эээ... ты и сама поняла, кому… противная, ты просто хочешь услышать это от человека постороннего? Так вот. Будем мыслить логически: это явно девушке. Так как принесли это в наш номер, а здесь одни девушки. Там говорилось про ангела. А кто у нас похож на ангела? Понятное дело, не я. А во-вторых, он назначил время и место встречи. А так, как я у нас временно обездвижена, и он прекрасно об этом знает, то из нас двоих только ты можешь куда-либо идти. Следовательно, свидание он назначал тебе. Значит и остальные слова тоже про тебя. Поздравляю с победой, золотце! Ты охмурила свою мечту всего за сутки!- нарочито-серьезным тоном проговорила Маша, смешно дергая бровями и активно жестикулируя.
Алина расплылась в радостной улыбке, и в комнате стало светлее от фонарика ее души.
-Ну, я тогда побежала собираться. Ты ведь непротив? Не заскучаешь?- озабоченно поинтересовалась она у больной подруги. Хотя знала ответ. Маша всегда поддерживала ее, особенно в том, что касалось Билла. Она искренне желала, чтобы они были вместе, и Алина прекрасно это знала, поэтому этот вопрос был просто данью вежливости и хорошего тона. Про скуку тоже спрашивать было глупо. Ежу понятно, что лежать весь день одной и ничего не делать очень скучно, но Маша никогда не скажет этого, чтобы не испортить настроение Алине в такой радостный день. День исполнения желаний.

Билл очень хотел сделать Алине, этой прелестной девушке какой-нибудь сюрприз.
Но желательно, чтобы этот сюрприз был оригинальным и немного загадочным. Именно поэтому он не стал называть имени девушки, которую он приглашал на свидание. Он правильно все рассчитал – Маша ходить не может, остается одна Алина. Он приготовил на крыше теплое одеяло, и поставил на него корзинку с бутербродами и соком. Также он пригласил целый оркестр, чтобы он играл, пока они будут завтракать, а потом смотреть на облака. Они его так восхищали, но больше его восхищала Алина. Ее глаза, ее улыбка, ее губы… Ему ужасно хотелось прикоснуться к ним, почувствовать их вкус. Он был уверен, что когда он коснется их, то почувствует сладковатый привкус шоколада. Была уже половина двенадцатого, и Билл засобирался.

Когда Алина вошла на крышу, то увидела необыкновенную картину: вся поверхность была усыпана лепестками роз, на небольшом возвышении находился оркестр, а на самом краю крыши лежала черная подстилка, обложенная красными подушками, которые образовывали сердце, в середине которого сидел сам Билл.
Она на минуту замерла от восхищения, молодой человек подошел к ней и подал руку, приглашая пройти с ним.
-Знаешь, не хочется начинать мое свидание с ангелом с таких земных вещей, но все же, давай сначала позавтракаем,- проговорил с улыбкой солист группы «Tokio Hotel».
Алина вернулась к реальности и ответила кивком, она все еще не могла говорить из-за эмоций переполнявших ее.
Они сели на одеяло, и Билл уже начал доставать бутерброды, но Алина остановила его. Она указала рукой на вид, который открывался с крыши, сказав:
-Давай лучше не будем завтракать. Я хочу просто посмотреть на город. Отсюда он особенно красив.
-Как хочешь, мой ангел, твое желание – мой закон, - ответил парень и прижал девушку к себе. – О чем ты думаешь?
-Я? Я думаю о том, что если чего-то очень сильно хотеть, то это обязательно исполнится.
-А что, ты раньше думала по-другому?
-Раньше мне казалось, что жизнь – это просто игра на выживание, в которой специально создаются такие условия, в которых очень трудно находиться. Но я всегда верила, верила, что все изменится, что все будет хорошо рано или поздно. Но с каждым днем эта вера все угасала и угасала. Тогда я решила спрятать ее в самый потаенный уголок моей души, чтобы никто не смог достать ее и убить, - девушка грустно улыбнулась, отчего ее радужные глаза стали еще глубже.- А ты о чем?
-Я сейчас не думаю ни о чем, я просто не могу. Я смотрю на самую красивую не только внешне, но и внутренне, девушку, и думаю, что могло так сильно повлиять на нее, что она начала утрачивать веру в прекрасное,- он посмотрел в ее глаза и, не отдавая себе отчета в том, что делает, наклонился и поцеловал Алину. Очень нежно, чувственно. Она ответила. Биллу казалось, что эта девушка – какое-то неземное существо, к которому нужно относиться с такой нежностью и лаской, на которую ты только способен. Когда поцелуй закончился, то они легли и наслаждались небом, и пролежали так до самого вечера.

Маша лежала на огромной кровати и что-то читала, как вдруг в номер ворвалось что-то высокое и белобрысое, что впоследствии оказалось Ромой. Он запрыгнул на кровать с другой стороны и сунул в нос девушки букет подсолнухов.
-Ну, ты прямо джентльмен, елки-палки. А поаккуратнее не дано?- со смехом проговорила Маша.
-Нет, не дано. Вообще-то ты радоваться должна, что я про тебя не забыл, в отличие от всех остальных. А то мог бы,- ответил молодой человек и вырвал из ее рук книгу.
-Нет, ну вы посмотрите на него, совсем обнаглел. Радоваться я должна, видите ли, его драным цветочкам и ему самому. И книгу отдай, все равно читать не умеешь. Зачем тебе?
Их дружескую перепалку прервал стук в дверь. Не дождавшись ответа, Томас вошел в комнату и застал вышеописанную картину: Маша и Рома на кровати, руки на книге у обоих и напряженный взгляд. Послышался немецкий мат. Потом он спросил, но уже по-английски:
-Я не помешал? А то я смотрю, вы в такой позе,- и ломано улыбнулся.
-Нет, что ты. Проходи. Я очень рада тебя видеть, а то этот,- Маша жестом указала на Рому, - уже достал. Он даже букв не знает, а туда же – книги отбирать!
Том улыбнулся. Его все больше привлекала эта необычная девушка. Он постоянно удивлялся, как ей удается всегда носить маску, но при этом оставаться самой собой. Маша предложила всем выпить чаю, но потом вспомнила, что ей все равно не добраться до чайника и она умоляюще посмотрела то на Рому, то на Тома. Они пошли вдвоем. В кухне между ними произошел серьезный разговор.
-Если ты собираешься поступить с ней так, как ты обычно делаешь, то лучше забудь. Потому что тогда ты – труп. Это я тебе обещаю,- хмуро проговорил русский.
-А с чего ты взял, что ты имеешь право мне это говорить? Ты ей кто? Парень, брат, отец? Точнее ЧТО ты ей? – был ответ.
-Я ее очень люблю. Не важно, как. Она очень мне дорога, и я не хочу, чтобы такие моральные уроды как ты, обижали ее и делали ей больно,- Рома говорил тихо и спокойно, но в глазах его была ярость.
-Ладно, предположим, что ты ее действительно любишь. Но вот она как к тебе относится? И мне кажется, что она совсем не против таких уродов как я.
-Тебе кажется,- опустил голову Рома. Чай был готов, и они понесли чашки в комнату. Там уже сидели Антон, Густав и Георг. Жора в качестве извинений принес Маше огромный букет орхидей, которые теперь красовались в расписной вазе на маленьком столике у кровати.
-А где ваш солист? Где малыш Билли?- издевательским тоном спросил Антон.
Маша сразу же затараторила про букет роз, про записку и про свидание с Алиной. Рома извинился и отвел друга в другую комнату. Там он рассказал про разговор с Томом, и русские ребята решили, что немцам надо напомнить 41, проучив их.
Роман вышел первый и попросил Тома пройтись с ним. Маша была против. Но ее уже никто не слушал. Просто Густав и Антон извинились и вышли вслед за ними.
-Похоже, сейчас что-то будет. Наверное, кто-то вернется с синяком под глазом…,-задумчиво проговорил Георг.
-А из-за чего? Ты не знаешь?
-Я? А откуда мне знать? Это тебе виднее.
-Ничего мне не виднее, что за глупости. Иди и помоги ребятам их разнять.

Рома бил по лицу Тома все сильнее и сильнее. Том, как мог, уклонялся и тоже наносил удары. Он уже рассек этому шлагбауму губу и собирался разбить нос. Остальные стояли и смотрели, не разнимая дерущихся. Все прекрасно понимали причину, и решили, что лучше все сейчас выяснить. Но уж если будет что-то серьезное, то тогда разнимут. Тому подбили глаз, и он почти ничего не видел, но продолжал драться. Он падал уже несколько раз. Силы явно были не равны. Рома был наголову выше Тома и сильнее, Том еле дотягивался до лица этого урода. Он только думал, что ему нельзя проиграть, нельзя упасть и не встать, иначе он потеряет ее. Он не знал, почему она стала ему так важна, зачем он из-за нее дрался? Он просто понимал, что если он ее потеряет, то он потеряет эту крошечную возможность почувствовать вкус жизни. Он в очередной раз поднялся и наотмашь врезал Роме по уху. Тот пошатнулся, но не упал. Он не стал больше бить. Он спокойно сказал:
-Предлагаю пари. Кто первый добьется Машу, тот выиграл. Проигравший отстает от нее и покупает победителю новую гитару, какую – решает победитель.
-Вот что значит любящий человек. Он готов спорить на свою любимую. Отлично,- с сарказмом проговорил Том.- И еще, я кое-что не понял. А конкретнее – смысл слова «добиться». Объясни.
-Ты сам, что ли лучше? Ты ведь согласен, не так ли? Добиться – значит добиться.
-Это встречаться или что-то большее? Я не говорил, что я ее люблю. Я даже не говорил, что она мне нравится.
-Это что-то большее. До первого секса. Так ты принимаешь условия?
Все стояли и с изумлением слушали. Они никак не могли поверить, что рядом с ними может происходить такое! Когда человека разыгрывают как игрушку.
Том и сам понимал, что это неправильно. Но он не мог отдать инициативу в руки этого переросшего дебила. Он ставил в этом споре вопрос о компетентности Тома в плане завоевывания девушек. И хотел лишить его возможности общаться с Машей. Может, он бы и не встречался с ней, но ему очень хотелось с ней подружиться. Но ему не дали такого выбора. Поэтому Том сделает все, чтобы выиграть пари.
-Когда начинаем?- спросил он и протянул руку.
-Прямо сейчас. Разбейте нам кто-нибудь,- Роман хитро улыбнулся, и в его взгляде заплясали дьявольские огоньки. Все стояли как вкопанные, никто не хотел быть как-то к этому причастным. Подошел Антон и разбил руки двух гитаристов.
Тома тошнило. Тошнило от этого пари, от Ромы, от самого себя, в конце концов. Теперь он просто обязан выиграть, чтобы снова себя уважать.
Подошли Билл и Алина. На лице у них было написано неземное счастье. Им решили ничего не говорить. Иначе Алина все расскажет Маше, и пари будет бессмысленным, потому что она не будет общаться больше ни с кем из них, не только с Ромой и Томом. Ребята разошлись по своим номерам. Им хотелось забыть то, что они сейчас видели.

Маша слышала крики за дверью, непонятную возню. Но потом все стихло. Она встала с кровати, нога почти не болела. И пошла к выходу. Не успела она дойти, как дверь открылась, и вошел Том. Видок у него был, надо сказать, не то чтобы очень. Рассеченная губа, подбитый глаз и руки, разбитые в кровь. Она проводила его до дивана и принесла воды. Только потом она спросила:
-Это тебя так Ромка? За что?- она потрогала губу. По телу Тома пробежал нежный электрический разряд. – Больно? Может лед приложить, чтобы не распухло?
- Да, давай. А то распухнет. Я пока пойду, руки помою, а то противно как-то, липко.
Том зашел в ванную. На полочке стояли всякие склянки, тюбики, зубные щетки. Вообще, все как у обычных людей. Но ему казалось, что было в этом всем что-то необыкновенно-родное, что, несомненно, отличалось от содержимого остальных ванных комнат. Он никак не мог понять, что же.
-Эй! Ты где там? Али в трубу засосало?- услышал он веселый голос девушки.
Он вышел и тут же наткнулся на Машу. Интересно, какой у нее рост. Ему казалось, что не очень маленький, но вот так как они стояли, она казалась ему коротышкой. Она так смешно смотрела на него снизу вверх, что он непроизвольно улыбнулся.
-Нет, я вырвался из их цепких объятий.
-Чьих?
-Труб, глупая.
-Ааа… а я-то думала, у меня в ванной кто-то живет,- она снова смеялась.
-Как у тебя это получается?- спросил Том. Она недоуменно посмотрела на него. – Вот так улыбаться, когда на душе кошки скребут? Как у тебя хватает сил?
Маша смущенно молчала. Он продолжил:
-Вчера я ведь тебя видел, тебя настоящую. Ты сидела и грустила. На твоем лице и в глазах не было и намека на улыбку. А уже через полчаса ты смеялась. Как ты так можешь? Мне уже так не удается.
-А может я истеричка,- опять улыбка, но напряженная.
-Ты же сама понимаешь, что говоришь глупость.
-Нет, глупость говоришь ты. Тебя видимо очень сильно по голове шлепнули. Сядь, пожалуйста, я приложу лед, а то мне так неудобно.
Лед был обжигающе холодным, но Том чувствовал Машину руку на своем лице, и был готов терпеть все: самый страшный мороз или самый горячий кипяток. Лишь бы вечно вот так сидеть и смотреть, как она сосредоточенно прикладывает лед к его лицу, случайно касаясь рукой его носа, губ, подбородка. Руки у нее были холодными, наверно оттого, что она держала холод, но ему было даже приятно. Маша стояла прямо перед Томом, он даже мог приобнять ее, но он понимал, что еще слишком рано. Он просто смотрел и улыбался. Она опустила руки ему на плечи, он почувствовал лед у себя на шее. Посмотрел в ее глаза. И увидел ту Машу, которую видел вчера – грустную и задумчивую.
-Какие невеселые мысли случайно забрели тебе в голову?- поинтересовался Том.
-Они у меня там всегда, если честно. Ты прав был. Пойдем, покурим, - она выжидающе смотрела на него. – А, да, кстати, у меня сигареты кончились. У тебя есть?
-Должны быть, - он порылся в карманах. – Нет, они в номере, наверное. Сейчас сбегаю. Ты только дождись, ладно? Я тебя выслушаю.
-Ладно, только беги быстрее.

Пока Том пошел за сигаретами, в номер к Маше постучался Рома. Он тоже был разукрашен. Маша, со словами о том, что ее номер превращается в проходной двор, впустила его и спросила, из-за чего они подрались с Томом. Роман промолчал. Маша пожала плечами и пошла ставить чайник. Рома подошел к ней со спины и чуть приобнял. Потом прижался сильнее и поцеловал ее в затылок.
-Я тебя никому не отдам! Обещаю, - сказав это, он повернулся и вышел из комнаты. Маша плюнула и выдернула чайник из розетки. Ей это все уже надоело.

Вернулся Том с целым блоком сигарет. «Это тебе на будущее, чтобы ты не побиралась»,- так он объяснил этот «подарок».
Они вышли на балкон. Был уже поздний вечер и на темном небе мерцали звезды, а луна мягко окутывала своим светом спящие окна.
-Интересно, почему люди так редко смотрят в небо?
-Не знаю, может, у них нет времени?
-Может быть. Вот ты часто это делаешь?
-Каждый раз, когда оказываюсь на улице.
-А я иногда специально выхожу на балкон среди ночи, чтобы посмотреть на звезды. Пусть даже их там не всегда видно. Когда звезды скрывают тучи, все равно красиво. Потому что их негасимый свет пробивается через облака и придает им необычное сияние. Знаешь, мне иногда кажется, что люди просто разучились чувствовать во всей этой суете. Они не умеют по-настоящему радоваться и грустить, потому что они слишком самоуверенны для этого. Им кажется, что все, что можно было попробовать в этой жизни доступно для них, и они уже все это познали. Именно поэтому они все несчастны, даже те, кто думает обратное.
Том слушал то, что говорила ему Маша, и думал о пари. Ему казалось, что он самый последний человек на Земле, потому что спорить на такую девушку, как она, было просто грешно. Она ведь не такая, как кажется. Это может, Рома думает, что она веселая и такое чувство как грусть ей не знакомо. На самом же деле, только это чувство и жило в ней. Том видел, как в ее глазах рождались слезинки, и он почему-то радовался этому. Он радовался тому, что Маша не скрывала себя настоящую, что она раскрылась перед ним. Он тоже хотел рассказать ей все: все свои чувства, все свои мысли, всю свою жизнь. Но он не мог. Многолетняя привычка прятать все вглубь не позволяла ему раскрыть свое сердце. И это делало ему больно. Настолько больно, что ему хотелось кричать. Эта боль словно разрывала его изнутри. На глаза навернулись слезы. Он прикусил губу, как делал это в далеком детстве, чтобы они не текли, но ничего не помогло. Вдруг он почувствовал чью-то руку у себя на лице. Это Маша смахнула его слезы.
-Ну вот, я показала тебе свою душу, а ты мне – свои шрамы,- проговорила она.
Он хотел что-то сказать, но потом остановился. Он долго смотрел на нее, а потом, неожиданно для себя, поцеловал. Поцелуй был долгий и нежный, вперемешку с солеными капельками, причем Том не знал, кто плакал – он или она. Том готов был отдать все, за то чтобы всегда чувствовать Машу в своих объятиях. Он знал, что она каким-то образом чувствовала его, что она видит, что они похожи. Ему хотелось, чтобы этот вечер никогда не кончался. Чтобы ему не пришлось сейчас идти домой. Потому что он может ощущать только этот момент, потому что его воздух – это ее жизнь. Маша сейчас была так близко, но Том понимал, что все когда-нибудь заканчивается, но все что он хотел – быть с ней сейчас. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел их, потому что он был уверен в том, что никто не поймет. Том просто хотел, чтобы Маша знала, какой он на самом деле.
Так они и стояли на балконе, две потерянные души, которые обрели друг друга.